Надежда рода

— Она приехала в Сундару напуганная и молчаливая, смотрела на всех волчонком, сторонилась. Здесь все ей были чужими. Я это видел и старался проводить с ней больше времени, чтоб она скорее привыкла к новому месту и не чувствовала себя одинокой. Очень быстро между нами возникла симпатия, а вскоре она переросла в любовь. По крайней мере, я был уверен, что это та самая любовь, и до этих дней ни разу в этом не усомнился. А после свадьбы, когда нас оставили одних, вместо долгожданной брачной ночи, Дана уткнулась в подушку и прорыдала до утра.

Я думал дело во мне, думал, что так противен ей... Я был в отчаянье!

Симар улыбнулся, сделал большой глоток из бокала:

— Но нет, все оказалось не так. Она боялась другого. Что всю жизнь ей предстоит провести рожая и рожая новых наследников для Сорахашер, а мне, скорее всего, она очень быстро наскучит, и я заведу себе наложниц: одну, вторую, третью. Так же как происходило с ее матерью. Дана была очень юна, ей было пятнадцать, боюсь представить, кто вложил такие мысли в ее голову.

Но ни капли не удивлюсь, что собственная мать. Я пообещал, что никогда не заведу наложницу и свое обещание сдержал.

Симар задумчиво крутил вилку, ковыряя рыбу:

— Но я не жалею, — улыбнулся он. — Халам есть на кого оставить клан и род не прервется. Зунар постарался за нас двоих. А вот тебе советовал бы не давать таких обещаний жене. Ты последний из Игал, тебе предстоит возрождать род, поэтому нужно завести как можно больше детей.

Симар Хитро сощурился. Я же, увлечённо жуя, сделал вид, что не расслышал.

Империя, Акшаядеза, дворец Великого Бессмертного Императора Амара Самрата.

Зал из слоновой кости, располагавшийся на верхних этажах башни, заполонили провидцы со всей Империи. Обычно здесь Император проводил ежегодное собрание кланов или торжества, но не в этот раз. Просторное помещение, окруженное огромными открытыми окнами, на вершине башни, пропускало беспрепятственно потоки шакти, позволяя провидцам черпать достаточно энергии.

Амар наблюдал за суетой провидцев, расположившись на балконе, в котором на приемах и торжествах обычно играли музыканты.

Он крутил в руке металлический предмет, медальон: ромб, а внутри черный ромб поменьше. Этот предмет принадлежал темному ракте. Его привели к нему пару недель назад, сразу после того, как позвонила Каннон и рассказала о последствиях деформации.

Этот ракта убил имперского гражданина с окраин и, приехав с его документами в Акшаядезу, несколько месяцев жил под его именем.