Убить Первого. Том 1.

Бегать продолжали всего пятеро: Эдван, хрупкая на вид девочка с тёмными волосами и ещё трое парней. И лишь когда кто-то в очередной раз свалился без сил, мастер Ганн открыл глаза.

— Хватит.

Те, кто до сих пор бежал, попадали там, где стояли, хрипло и жадно хватая ртом воздух. Эдван валялся у стены и с трудом сдерживал рвотные позывы, да и то потому, что ему было нечего выдавливать из себя, в последний раз он ел вчера днём. Казалось, ещё немного — и он выплюнет собственные лёгкие. Эдван был готов поклясться, что выдержки бежать так долго ему хватило только потому, что он уже однажды проделывал нечто подобное.

— Пятеро, сюда, — спокойно сказал мужчина, указав рукой на пространство перед собой. После этого медленно перевёл взгляд на группу под деревом: — А вы можете выметаться.

— Н-но учитель… — попытался выдавить кто-то в толпе. Однако договорить ему не позволило внезапно возникшее давление.

— Если я приказал бежать, вы должны бежать, пока я не остановлю. Ослушавшись приказа, вы плюнули мне в лицо. За это я могу только выгнать вас со своих уроков… — Около полминуты мужчина внимательно смотрел на съежившуюся от страха толпу. — Однако закон города не позволит мне оставить вас необученными кусками дерьма. Я дам вам шанс. Но если провалите этот… — впервые за всё время учитель усмехнулся. И усмешка эта была такой зловещей, что никому не захотелось узнавать, что будет, если они упустят ещё один шанс.

Ученики подорвались с мест и понеслись вперёд с таким рвением, словно в их жизни не существовало ничего важнее бега по этой самой площадке. Эдван и другие из их героической пятёрки подошли к учителю и, дождавшись разрешения, уселись перед ним на землю, скрестив ноги.

— Ваше упорство похвально, — кивнул Ганн, — закройте глаза. Расслабьте тело. Очистите мысли…

Эдван послушно последовал советам учителя. Теперь-то он осознал, зачем они бегали так долго. После этой пытки, просто сидя на земле, он чувствовал себя настолько расслабленным, что ему даже не приходилось прикладывать для этого усилий. Даже думать ни о чём не хотелось — в голове гулял ветер. Всё, что оставалось делать, — это слушать спокойный и размеренный голос мастера.