Даханавар.

- отвечал даханавар — то, что в ней лежит принадлежит человеку, который вчера ночью вышел из дверей вашего дома. Возможно, вы знаете о нем больше моего и это поможет нам понять, что случилось с вашей дочерью.

Кади успокоился, присел на кушетку и крикнул Фарихе, что бы та принесла лампу. Женщина будто только того и ждала, поспешила выполнить просьбу хозяина. Когда светильник был водружен на стол, кади открыл шкатулку. На его дне лежал небольшой предмет, завернутый в платок. Прежде ткань была белой, но теперь ее покрывали бурые пятна.

Кади развернул загадочный сверток и тут же отшатнулся.

- Фу! Что за мерзость! Что ты принес в мой дом? - с брезгливостью он оттолкнул шкатулку по направлению к Шамилю.

Шамиль вынул предмет из шкатулки — это была бледная отрубленная женская кисть. Даханавар протянул ее кади.

- Боюсь вам придется рассмотреть ее получше. - сказал он. Самоцветы на перстнях, украшающих мертвые пальцы, заиграли бликами. Раздался протяжный стон и звук падения чего-то тяжелого на пол. Присутствующие в комнате мужчины обернулись на звук — на полу распростерлось тело Фарихи, женщина, увидев обрубок, лишилась чувств.

- Женщина! - с досадой воскликнул кади, он склонился над старой служанкой. Положив седую голову Фарихи себе на колени, он хлопал ее по морщинистым щекам, но безуспешно, женщина все еще не приходила в себя.

- Ну же, юноша! - обратился Шамиль к Илае. - Дайте мне вазу, что стоит на том столике у окна, мне нужна вода.

Илая бросился к столику, он вынул из вазы пышный букет и передал ее даханавару.

Тот смочил водой край платка женщины, соскользнувшего во время падения хозяйки с ее головы, и начал отирать влажной тряпицей лицо служанки. Это помогло. Женщина начала приходить в себя. Увидев над собой склонившиеся и взволнованные лица мужчин, Фариха заплакала.

- Господин, какое горе! Я узнала ее! Эта рука, эти кольца, это Айнур, господин! Что с моей бедной девочкой, мастер Шамиль? - ее мокрые от слез глаза с мольбой воззрились на даханавара. 

Не только Фариха, но и кади, и Илая выжидательно смотрели на даханавара.

Тот помог подняться старикам и, после того как они уселись на кушетку, рассказал им все, чему стал свидетелем прошлой ночью.

Его рассказ ввел всех в полное замешательство. В комнате повисла глубокая тишина. Наконец, аль-Мумин нарушил ее. Казалось, выслушав даханавара он постарел лет на двадцать и теперь вместо крепкого мужчины преклонного возраста, перед гостями сидел глубокий старик, раздавленный бременем глубокого горя.