Живой ты не вернешься

Я потянулась к ней, ощутила блаженный холод. Он обещал покой и избавление. От всего, раз и навсегда.

Нет.

Здесь Дарина. Это ее сторона, ее суть. Она мечтала сделать мир лучше. Добрее, чище. А они убили ее. Я должна остаться с ней. И я останусь с ней, до конца.

Я отвернулась, замерла. Секунда, другая. Тело сопротивлялось выбору, но я вынырнула. Навстречу тому, кто меня уже ждал.

Дышать было нечем, в ушах гулко стучала кровь. Перед глазами плыли мутные круги. Кружились, сливаясь со стенами. Ускоряли темп. Быстрее и быстрее.

В груди разливалось тепло. Странно… Наоборот, должно быть холодно.

По щекам потекли слезы, ноги подкосились. Я медленно осела на пол, не чувствуя ничего. Ни боли, ни тоски, ни сожаления. Я все сделала правильно.

– Не умирай на коленях, девочка, – донеслось сверху, и я поняла: он рядом.

Выставила руку, вцепилась в протянутую ладонь. Маг вложил в нее что-то ледяное, острое. Рывком поднял меня с пола. Наши взгляды встретились. Не знаю, что отражалось в моих, но в его глазах было любопытство.

Дикое, страшное. Никогда не думала, что оно способно напугать. В голове щелкнуло, и все уплыло, даже мутных кругов не осталось. Напоследок ухо обжег шепот:

– Нет, так не пойдет.

И наступила кромешная темнота.

Ненадолго.

В чувство привела боль. Хлесткая, звонкая. Нежданная.

– Ты еще не сдохла? – спрашивал знакомый голос.

Вторая пощечина вынудила распахнуть глаза. Так и есть – жрец. Злющий. Та же камера в подземелье, тусклый свет за окном.

– Добилась своего? – новый вопрос и новая пощечина.

Я инстинктивно сжала ладони в кулаки. В руке по-прежнему что-то было. Плоская льдинка с острыми краями.

– Ты хоть знаешь, кем она была? – упорствовал жрец.

Схватил за плечи, встряхнул. Щеки горели, тело ныло. Поняла: в моей руке осколок кулона Дарины. Хрусталь, проводник энергии. Я сосредоточилась, нежно погладила его большим пальцем. Он тотчас впитал свет – самую малость. Хоть бы хватило!

– Ты пожалеешь, – уверили меня, – что он тебя не убил.

Я уперлась рукой с зажатым осколком ему в грудь, будто пыталась защититься.

Жрец ухмыльнулся. Зря. Раскрытая ладонь, импульс, толчок. Хрустальный осколок вошел ему ровно в сердце – может, чуть левее. Защиты на жреце не было. Дурак.

Он лишь моргнул. Очень удивленно. И рухнул.

Хотелось упасть рядом. Зажмуриться и лишиться чувств. Я себя пересилила. Другого шанса не будет.

Балахон жреца оказался мне великоват, зато капюшон получилось натянуть до подбородка. Решетка была открыта, коридор пуст.