Живой ты не вернешься

Поставил на очаг греться воду, залил ею душистые листья – неспешно, молча, не отвлекаясь от процесса, который являлся для него своего рода ритуалом. Словно я по-светски в гости заглянула.

– Я узнала, что переходящие способны колдовать светлые и темные чары одновременно, – первой прервала тишину.

– Вот так новость, – заинтересовался он. – Как узнала?

Амулет Ивы показывать не хотелось, рассказывать о ее бабушке тоже. Пользы от этого будет ноль, а вопросов и порицаний – вал. Где ведьма из диких земель, там и запретные чары.

– Неважно, как я узнала, важно – что. Мне необязательно выбирать сторону. Для этого нужно… некое внутреннее равновесие. С ним-то у меня и проблемы.

Данаил поставил передо мной на стол исходящую паром чашку и сел за него с другой стороны – на массивный стул, похожий на трон. Подержал свою чашку в ладонях, отпил, вдыхая терпкий чайный аромат. Отвечать не торопился, а я не торопила. Больше всего он не любит суету, лишние слова и навязчивых дев.

– Равновесие, значит, – наконец изрек он, опустошив чашку где-то наполовину. – Ну, за этим тебе в какой-нибудь восточный храм, обуздать страсти, развивая самопознание и самоконтроль. На год второй-пятый-десятый станешь достаточно одухотворенной, чтобы между тьмой и светом выбирать не приходилось.

– Мне бы побыстрее, – процедила я, заподозрив, что надо мной попросту издеваются, – а то Велизар скоро встретится опять! Боюсь, что третьей встречи я не переживу.

– Случилась вторая? – хмуро спросил Данаил.

– Мне повезло, его отвлекли. Да и вообще ему не до меня было. Но это ненадолго, на моих предшественниц он время нашел – и мне непременно уделит. То, что я выяснила, дает шанс отбиться, а то и отправить этого зажившегося к праотцам, где ему давно самое место!

Бровь Данаила приподнялась, я с опозданием прикусила язык и улыбнулась:

– Не смотри так, тебе же только под пятьдесят, к праотцам рано.

Он опустил бровь и, постучав пальцами по своей чашке, кивнул на мою с намеком, что чай имеет свойство остывать. Я принялась потягивать глоток за глотком, стараясь успокоиться. Внутри колотило, злость на него зрела такая, что впору оттачивать смертельные проклятия.