Путь отречения. том 3 Последнее пророчество

«Что же ты наделал, безумный сын Лирдана! – с отчаянной горечью подумал он и, стараясь справиться с подступившими слезами, швырнул меч на стол и снова открыл папку. Доказательства были неоспоримыми: письма, признания, отчеты разведки... Все подобрано и упорядочено так, как мог лишь один Карл.

-Дай сюда. - Грубо выхватив у него документы, Параман бегло проглядел бумаги и бессильно опустил руки: – Проклятье!

-Ваше Высочество! – Едва не налетев на стол, молодой офицер-палечник неловко поклонился.

-Да говори уже ты! – взвился Параман, рявкнув так, что тот испуганно вздрогнул. – Что еще?

-Лорд Салван… - выпрямившись, отрапортовал палечник, отступив на шаг назад. – Его нашли мертвым, в саду. Застрелен.

Подняв на Якира помертвевший взгляд, Параман медленно развернулся и почти бегом бросился к выходу.

-Прочь с дороги! – донесся его хриплый низкий голос. – Стража!

Собрав рассыпавшиеся бумаги, Якир сложил их обратно в папку и, пытаясь собраться с мыслями, едва слышно прошептал:

-Нужно перекрыть замок.

«Али… - Вспомнив о герцогине, он глухо застонал. – Проклятье, да что же это!»

-Хватит сопли распускать, - грубо схватив его за плечо, невесть как оказавшийся рядом Кристиан указал на бумаги. – Делай, что тебе было приказано. Бери все в свои руки. Марк сейчас нужен Лирамель, ему потребуется время. Ей – тоже.

Кивнув, Якир сбросил его руку. Князь был прав.

-Приношу свои соболезнования. – С трудом сглотнув, Якир поклонился. – Можете на меня рассчитывать.

Кристиан не ответил. Молча повернувшись, он знаком велел аллотарам поднять тело брата.

* * *

Прислонившись к холодному шершавому камню, Картал вслушивался в темноту. Он уже успел вздремнуть и проснуться и теперь гадал, сколько времени прошло с тех пор, как ушел Якир. Страха не было, но сидеть без движения с каждым часом становилось все труднее.

Звуки шагов и лязг металла о металл разрушили тишину и зазвенели по коридору гулким протяжным эхом. Поднявшись, Картал крадучись подошел к двери и заглянул в зарешеченное оконце. Свет на коричневых стенах становился все ярче, и сгущающиеся тени корежились в агонии, пробегая по полу и потолку так быстро, что рябило в глазах.