Путь отречения. том 3 Последнее пророчество

Теперь паломников созывали на заутреню.

            Перекрестившись, он положил земной поклон, на миг коснувшись горячим лбом прохладного пола, а затем встал и заправил выбившуюся из брюк рубашку. Его уже ждали. 

            Древние своды монастыря серебрились, будто обсыпанные блестками. Повернув вслед за идущим впереди монахом, Поль вдруг остановился и оглянулся. Во дворе было темно и тихо, только с моря дул соленый ветер, донося едва слышимый, но все же различимый шепот волн.

            Минута проходила за минутой, но никто из спешащих мимо монахов и приехавших с разных концов света гостей обители не обращал на Поля внимания и не спрашивал, почему он медлил перед дверьми храма, где уже начиналась служба. Не знал он этого и сам. Ему казалось, будто чья-то невидимая рука легла на его плечо и придавила к земле, беззвучно повелевая терпеливо ждать. И он ждал, опустив голову на грудь и чутко вслушиваясь в окружающие звуки.

-Кого-то ждешь, брат? – Высокий сутулый монах размашистым шагом пересек двор и, подойдя, остановился в двух шагах – не далеко и не близко.

-Возможно, - помедлив, ответил Поль. 

-Как твое имя? – вновь спокойно и просто спросил тот. 

-Поликарп…. Поль Карэло-Хэмали, - с трудом произнес он фамилию, под которой мать жила в Большом Мире после своего возвращения. 

-Говоришь, словно приехал издалека, хотя в твоем диамонитирионе обозначено иное, - голос монаха дрогнул и зазвучал глуше, будто от волнения.

-Я родился в Греции, но долгие годы провел за морем, - кивнул Поль, настороженно прищурившись, потому как странно было услышать вопрос о своем имени от человека, который явно видел его документы. – Можно узнать, почему вы меня спрашиваете? – как можно вежливее поинтересовался он. – Я сделал что-то неположенное?

-Вовсе нет, - выдержав небольшую паузу, произнес монах.

-Я был бы вам очень благодарен, геронда[2], – Поль вгляделся в его лицо, но в темноте были видны только поблескивающие глаза. – Но исповедь может быть долгой, за много лет…

-Ничего страшного, - в голосе монаха послышалась улыбка.