Путь отречения. том 3 Последнее пророчество

– Я не из вашей вотчины! Кроме того у вас нет доказательств!

— Прежде чем нарушать закон, следовало хотя бы изучить его, — недобро хмыкнул Якир. – Вы не потрудились сделать даже это.

-У меня есть право на защиту… 

-Оно было бы у вас, если бы все случилось на землях Рэмака, к вотчине которых вы принадлежите, и если бы ваш господин лично ходатайствовал бы за вас. Но поскольку преступление совершено на моей земле, решение как пострадавшее лицо принимаю я. Единолично. – Выдержав паузу, он еще раз взглянул на мужчину.

-Да что б ты сдох! - со злым отчаянием выкрикнул тот. – Предатель!

-Предоставлю эту честь вам, - спокойно ответил Якир и, протянув руку, рванул на нем рубашку, обнажив иссеченную шрамами грудь и круглый медный медальон – бунтовщик принадлежал к Третьему кругу Ордена. 

-Пощадите, Ваше Высочество, - опустив голову, пожилой мужчина, стоявший дальше всех, сам упал на колени. – У меня дети… Я совершил ошибку. Нижайше испрашиваю вашего прощения и милосердия.

-Ваша ошибка едва не стоила мне жизни и нанесла такой ущерб, что восстановить его едва ли получится. Вы подняли руку не только на меня, но и на собственную историю. Как можно обвинять Ведущую в нарушении традиций и хладнокровно уничтожать собственное наследие? 

-Виноват, Ваше Высочество, - не обращая внимания на осуждающие взгляды остальных пленных, произнес мужчина. – Готов ответить на все ваши вопросы…

-Заткнись, Саарт! – зашипел лысый, попытавшись пнуть его ногой.

            Молча отведя руку, Якир перерезал зачинщику горло и, развернувшись, знаком приказал воинам прикончить остальных двух. 

-Я услышал вашу просьбу, - сказал он едва живому от ужаса Саарту и, переступив через бьющееся в конвульсиях тело, поднял мужчину с колен. – Скажите слово тем, кого вы привели за собой, а после мы поговорим. Можете не бояться. 

            Дрожащими  руками схватив его ладонь, он коротко приложился к ней холодными губами и, тяжело дыша, обернулся к застывшей в безмолвии толпе.

*  *  *

            Темнота была серебристой и теплой. В распахнутое окно дышала июньская полночь. Лунный свет, падая с подоконника, скользил по широкому коренастому шкафу и резному изголовью постели, будто обсыпая их тусклой звездной мукой.