Путь отречения. том 3 Последнее пророчество

Следовало поискать еще, поднять древние книги, по которым обучали Посвященных – их он еще несколько лет назад выкупил у Каэлов, заплатив им сверх стоимости и за молчание, поскольку Фирсар с небольшим опозданием тоже решил поживиться библиотекой Тарэма. 

-Ваше Высочество, отдохните немного, - поставив перед Якиром поднос с горячим молоком и куском пирога, смотритель указал пальцем на письмо. – Куда прикажете отправить?

-Выберете надежного человека, пусть доставит герцогу Параману лично в руки. Он должен быть уже в замке.

-Хорошо, Ваше Величество, - довольно ответил старик и, мельком глянув исподлобья, добавил: - Простите, запамятовал вчера доложить: ваша сестра сообщила, что кузнец выполнил заказ. Брошь готова. 

-Отличная новость, - подув на молоко, Якир отхлебнул немного и тут же отставил чашку на стол. – Поезжай, забери лично. Заодно передашь ей кое-какие гостинцы, а то у ее мужа дела, как я слышал, в последнее время идут не очень хорошо. Не хочу, чтобы они в чем-то нуждались. 

-Вы так щедры, мой герцог, - подобострастно заметил смотритель, с поклоном отходя от стола.

-Сестра и племянник – это все, что осталось от моей семьи, Миссара. Доложишь потом, как она там.

            Вновь наступившая тишина была настолько глубокой и вязкой, что Якир незаметно для себя стал ритмично постукивать по столешнице. Звук успокаивал, помогая сосредоточиться на мыслях.

            «Книги…» - вспомнив, что хотел найти, он снова встал и, оставив свечу, подошел к висящему на стене факелу.

            Обшарпанные, кое-где сколотые ступени вели под уклон вниз и влево. Подвал под библиотеками был небольшим, всего лишь метров двадцать, и не совсем пригодным для хранения, поскольку весной в нем становилось влажновато, но Якир и не собирался сохранять наследие Ордена. Эти фолианты он скупал скорее для того, чтобы они не попали в другие руки.

            Книг было много. Большие и маленькие, толстые и тонкие, бумажные и написанные на кожи – их запах дурманил, вызывая легкое головокружение. За эти обреченные на гниль страницы любой Посвященный мог бы пожертвовать жизнью. К счастью, после гибели Десяти Каэлы оказались слишком напуганы, чтобы думать о чем-либо, кроме своего положения и капиталах.