Левиафан. Игры богов

Капитана они нашли в хмельном зале, что стоял тут же, у причала. Его звали Марвин, он был высок и довольно крепок, седина немилосердно исполосовала его черные прямые волосы, перехваченные на лбу узким кожаным шнурком. Почти все татуировки на его лице были посвящены морю – был там и символ Мананнана, и огамы, защищающие от морских чудовищ, и конечно Зверь Эпоны.

Марвин радушно поприветствовал Белена, даже не взглянув на кольцо Коннстантина (парень подумал, что капитану «Дуфльеса» его описали, и довольно подробно).

Огмиоса капитан знал, потому что после приветствия последовали медвежьи объятия и довольно недружелюбный обмен колкостями, свойственный лишь старым добрым друзьям. Экзактатор категорично заметил, что у Марвина с каждым годом все больше вырастает брюхо в противовес его мастерству мореплавателя. Капитан ответил, что он хотя бы умеет считать до десяти, а что до его мастерства, то Огмиос в этом смысле лишен выбора, и если экзактатор прав, то в ближайшем будущем это не сулит ему ничего хорошего.

Марвин подозвал к себе невысокого сероватого мужчину, своего палубного мастера, распорядился заканчивать с погрузкой провизии и отыскать всех воинов. Белену он объявил, что «Дуфльес» в его полном распоряжении и может покинуть порт Абердина через два часа, не больше.

Капитан заказал у руиса еды и питья, чему Ансгар и Огмиос были только рады. Сирона тоже была не прочь перекусить, а вот Белену в буквальном смысле кусок в рот не лез. Он осушил кружку кормы и вышел из хмельного зала. Спать он не хотел, тем более, что им предстоял долгий путь по морю, где только и оставалось, что до отказа заполнять сном сменяющие друг друга дни и ночи, дабы хоть как-то ужать их серую монотонность.

Парень решил пройтись по Абердину, и хотя город ему не особенно нравился из-за своего металлического шума и вездесущего запаха гари, Белен не мог отрицать, что он по-своему красив и необычен. Когда еще ему доведется уделить пару часов праздному шатанию по прямым словно притенские копья улицам крупнейшего порта на западном побережье?

Но побыть в одиночестве Белену не удалось.

– Пресветлый воин Коннстантина! – услыхал он за спиной, едва дойдя до ближайшего перекрестка, где парень намеревался определиться с направлением импровизированной прогулки. – Друг мой милостивый!

Он обернулся и увидел Беду. Друид неспешно двигался к нему, как обычно – наперевес с улыбкой, полной энтузиазма.

– Вижу, пройтись тебе захотелось, парень, – продолжил Беда, поравнявшись с Беленом.