Левиафан. Игры богов

Тем не менее, жеребчик под Бедой будто начал расцветать. Он держал голову выше и даже, казалось, прибавил в весе. Будто друид щедро поделился со своим невыдающимся скакуном жизненной силой.

– Присмотрю, не волнуйся, – Беда не протянул Белену руки, вместо этого он поднял ее на уровень плеча, согнув в локте, прижал большой, средний и именной пальцы к ладони, а указательный и мизинец наоборот – оттопырил в стороны. Это был знак приветствия и прощания у друидов Кернунна. – Если будет время – приходи в брох, он у городской стены на севере.

Поговорим. Кажется, у тебя было такое намерение.

– Верно, – кивнул Белен, он ответил друиду тем же знаком, сложив пальцы в условный образ рогатого бога. – Обязательно приду. Досточтимый.

Они еще раз разменялись улыбками и вскоре Белен остался один на пустынной дороге под бледным оком поднимающегося солнца, которое натужно стремилось пробиться через бесконечные серые облака, но тщетно – в этих землях люди видели незамутненный свет лишь по большим праздникам.

Хорошо хоть дождь кончился, подумал Белен, стягивая с головы плотный шерстяной худ темно-синего цвета. Он легонько толкнул лошадь (которую, кстати, еще предстояло вернуть Аллену) пятками в бока и неспешно двинулся к центру Перта, где его ждал король всех притенов. Коннстантин.

Глава 8. Король всех притенов

Дун оказался вторым каменным строением в Перте. Первым был брох, который Белен увидел издалека, съезжая с одного из перекрестков за хмельным залом. В этом не было ничего удивительного, все поселения притенов строились именно так – в центре каменная резиденция короля, вокруг – круглые дома, перемежавшиеся кузницами, дружинными казармами, хмельными залами и прочими постройками особого назначения, а где-нибудь на краю у самой стены или за ней стоял друидский брох.

Исключение составляли небольшие города вроде Арброта, где не было каменного дуна, а полноценную оборонительную стену заменял частокол.

У внешних ворот дуна (высокого ступенчатого строения с разновеликими башнями из серого гладкого камня) стояли два рослых воина.

Поверх коричневых в синюю полоску шерстяных рубах, спускавшихся до середины бедер, были надеты стальные кольчуги плотного плетения, доходившие до самого подола и скрывавшие руки до локтя. На воинах были простые круглые шлемы с бармицами, в руке у каждого – копье длиной в два брендана, на боку – по короткой секире.

Но главными защитниками ворот были вовсе не эти двое.