Левиафан. Игры богов

Она до последнего не отпускала тетиву, слезы катились по ее щекам, а воин шел на нее, плотоядно оскалившись и занеся руку с окровавленной секирой. В тот вечер она убила троих, а потом проплакала всю ночь и почти неделю не выходила из старого охотничьего домика на краю города, что отдали ей в бессрочное пользование.

Выходит, что не для всех в этом мире смерть, убийство является обыденностью. Но для притенов война была едва ли не смыслом существования. При этом они успешно торговали, строили величественные города из дерева и высокие каменные дуны.

Они создавали безупречное оружие и великолепные украшения из разных металлов, которые ценились даже на далеком юге, в странах, что лежат за землями англов.

И все же первое, что брал в руки мальчик народа притенов, это боевой нож. Ножом он делал все – добывал себе пищу, кроил одежду, защищал свой кров и родных. У притенов почти не было воровства, их тракты (в отличие от трактов в землях англов) были безопасны, здесь не было тех, кто посмел бы бесчестно отобрать чужое.

Каждый получал то, что заработал. Каждый получал то, что заслужил.

Нарушившие закон предков получали смерть. Реже изгнание. Суд притенов быстр и справедлив, к непрощаемым преступлениям относилась только ложь, но – во всех проявлениях, от попытки присвоить себе чужое до предательства в бою.

А еще друиды в притенских городах неусыпно следили за чистотой крови, не позволяя смешиваться даже далеким родичам. По обычаю друга или подругу для родового союза надлежало искать только в других родах и чем дальше – тем лучше.

Было в этом народе что-то правильное, что-то знакомое. Белен понимал, что не принадлежал к притенам, но чувствовал с ними глубокую связь. И пока он не вспомнил, кем является, откуда и куда идет, его вполне устраивало делить землю и традиции с этими суровыми, но честными людьми, чьи руки с равным мастерством несли смерть и создавали великолепные образы из дерева и камня.

В реальность Белена вернул легкий шорох, это Сирона снова ерзала на валежнике, разминая затекшие конечности.

Он хотел было повернуться к ней и одарить самым недовольным взглядом, на какой только был способен, но заметил на самом краю вересковой пустоши какое-то движение. Он замер и напряг зрение до предела. Все верно, люди.

Не было никакой гарантии, что это человек с юга и охранявший его отряд, ведь тракт, бравший начало в Перте и проходивший через Карнусти до Арброта, был одним из трех крупнейших торговых направлений от пограничья Аэнгуса на север.