Левиафан. Игры богов

Но и они играют в игры, а Белену очень не хотелось вновь становится лишь фигурой на игровой доске, пусть и самой важной доске во Вселенной.

Он осторожно положил «Клинок Нуады» на землю, а потом молниеносным движением выхватил свои секиры и по широкой дуге обрушил их на оружие древних. Отчего-то он знал, что если бы Ансгар изо всех сил ударил по клинку своей двуручной секирой или Сирона выпустила в него хоть дюжину стрел, то ничего бы с артефактом древних не произошло. Но он был другим. Он не понимал, в чем и как, но знал это совершенно точно.

А еще он знал, что его сил хватит, чтобы уничтожить «Клинок Нуады». Так и произошло. При соприкосновении секир Белена и оружия древних в замершей тишине разнесся оглушительный треск. Во все стороны полетели снопы обжигающих искр. От боли в запястьях парень выпустил оружие из рук. Секиры скрылись в белоснежном всполохе пламени, которое почти сразу опало.

На земле, в пяточке выгоревшей травы лежали два бесформенных куска металла, которые раньше были узкими боевыми секирами.

– Вот так просто, – хмыкнул Кернунн. – Взял и… Хотя, может это к лучшему.

– Да ты… издеваешься?! – Луг метал гневный взор от Белена к Кернунну и обратно, адресуя свой вопрос им обоим в равной степени.

И тут белый овал, из которого ранее появился король-бог, замерцал и с легким шипеньем погас, оставив после себя лишь быстро улетучивающуюся дымку.

– Истина земли и неба, еще и это! – взревел Луг, а потом грозно посмотрел на экзактатора. – Огмиос! У тебя было простое задание! Ты не мог за порталом последить?

– Задание было портал активировать, а не следить за ним, мой король, – спокойно ответил экзактатор. – Да и как мне за ним следить? Я во всех этих колдунствах, мягко говоря, не силен.

Луг сжал кулаки с такой силой, что они захрустели. Кернунн подошел к нему и положил руку на плечо брату, то скинул ее. Белен заметил, что бог друидов стал ниже, а рога его уже были не столь раскидисты. Кернунн продолжал меняться, все больше походя на Беду, вечно улыбающегося странствующего друида, которому до всего есть дело.

– Не переживай, брат, хоть разомнешься, – хмыкнул он. – Только облик прими человеческий. Так попроще будет.