Особый приказ

Живет в Вольных Городах, за десять лет шесть раз появлялся в Рутении и подолгу задерживался на зараженных землях. Мастерски меняет облик… на да, похоже, ты и сам все знаешь. – добавил Петр.

– Серьезный человек, – присвистнул Умов. – И раз уж здесь объявилось два драконьих яйца вместе с колдуном, подолгу ошивавшимся на зараженной земле, сотворить они могут что угодно.

– Об этом никто не должен знать, – хмуро молчавший все это время Изяслав навис над столом. – Мы с воеводой считаем, что речь идет о вызове дракона.

Умов промолчал, пытаясь представлять масштабы этого «чего угодно».

Под гнетом слов Игнатова смутное ожидание неприятностей обрело реальные, весьма пугающие очертания. Он глубоко задумался, изо всех сил пытаясь отрешиться от эмоций.

– Да, – кивнул он. – Такое возможно.

И только произнеся это вслух, Иван дал волю поднявшейся в душе странной смеси страха, понимания и надежды: вдруг поганым не хватит одного яйца, вдруг не сложится… Нет. Такие планы составляют с большим запасом прочности. Если они смогли пройти границу и встретиться, значит задуманное осуществить тоже смогут.

– Но зачем? – спросил было он и тут же вспомнил круглое, довольное лицо, мелькавшее в воспоминаниях Зимородка. Вспомнил и ответил. – Верлы.

– Очень похоже на правду, – кивнул Изяслав. – Полагаю, они работают на нового хана.

Игнатов помолчал, привычно потирая бороду. Он не искал выхода – скорее, еще раз проверял сложившийся в голове план.

– Ловить их в лесах можно хоть сто лет, – в конце концов, сказал он. – Поэтому пойдем с другой стороны.

Неважно, где они сейчас, нужно понять, куда они пойдут. Иван, проверь свои расчеты еще раз и найди места, где возможно призвать дракона.

– Слушаюсь, – отозвался Умов.

Страх отступил – перед ним вновь стояла задача, которую следовало решать с холодной головой.

* * *

По мере того, как ряды цифр ложились на бумагу, Умова все больше охватывало раздражение. Слишком много неизвестных, слишком много возможностей давал драконопоклонникам кусок Дикого леса. Иван прекрасно представлял, что это за место: лоскутное одеяло, сшитое из кусков непролазной чащи и пустых проплешин земли, обильно перемежавшихся болотами.

В одном месте стеной поднимаются к небу заросли, где темно днем, а через сто саженей чащобы начинается пустошь, на которой не растет ничего, кроме жухлой травы.

Нечисть скапливалась в Диком лесу, как вода в низине. Точных карт в распоряжении Умова не было, но даже примерной оценки хватало, чтобы всерьез заволноваться.