Особый приказ

Тварь взвизгнула, как маленькая девочка, задергалась, отпрянула. Нечто тяжелое и крепкое надавило на зерцало, однако Изяслав исхитрился полоснуть чудовище по боку, вызвав еще один вопль. Тварь налетела снова, занесла увенчанную тремя острыми когтями лапу... Лежачему, не способному увернуться охотнику хватило бы одного удара. Но удара не последовало.

Изяслав смог продержаться несколько секунд, которых его товарищам хватило, чтобы спуститься по склону и накинуться на чудовище всем вместе. Как и кто рубил тварь бердышом и колол рогатиной, Изяслав не увидел – увидел только, как черная туша забилась, заорала, попробовала было подняться и бессильно завалилась на бок.

– Пса на место, – сдавленно приказал Изяслав, едва только ему помогли подняться.

Ощупав колчан, он не смог сдержать нервного хохотка – тварь протащила его полтора десятка саженей, уронила на землю, выбила из рук совню, и при этом не сломала ни лука, ни стрел.

– Бывает же, – пробормотал он себе под нос, взбираясь по пологому склону назад, на тропу.

* * *

– Ходу! Ходу! Ходу! – орал порченый.

Как и когда тварь отстала, Потап не заметил. По ее неспешному размашистому бегу, он уже давно понял, что чудовище могло легко их догнать их, если бы хотело. Но оно не хотело: чары господина Зоряна работали надежно. Так что теперь вместо твари их подгонял далекий собачий лай – охотники уже шли по свежему следу. Как эти двужильные люди ухитрились так быстро двигаться, Потап не знал, не знал и того, сколько длится их безумная гонка.

Бежавший впереди Федул споткнулся, упал, и Потап едва не наскочил на него.

– Какого… – прошипел порченый.

Федул попробовал подняться и сделать шаг, но одного взгляда на его перекошенное от боли лицо хватило, чтобы понять: он уже никуда не побежит.

– Быстро! – рявкнул порченый и дернул Потапа за рукав. – Бегом!

Потап побежал, притворившись, будто не видит лица Федула и не слышит его мольбы.

Потап не помнил, как очутился на берегу, не понимал, как сумел ни разу не оступиться. Заплечный мешок колотил по спине, рубаха пропиталась потом, но он уже видел впереди водную преграду и свое спасение. Голос собаки куда-то пропал, и он позволил себе помечтать, что царские псы отстали.