Авгур. Наследие

Староста готов был отдать команду схватить убийцу, однако когда тот небрежно поднял свой страшный трофей, намотав волосы на руку, Сорх подавился собственными словами. Некогда симпатичное личико Анни изменилось: оскаленная пасть была полна острых зубов, нос ввалился, а выпученные глаза имели зловещий алый оттенок.

Крики раздались вновь, а несколько женщин попытались свалиться в обморок, однако их успели вовремя поддержать.

Незнакомец, тем временем склонился над обезглавленным тельцем и принялся внимательно его разглядывать.

Мужчина стянул с девочки стоптанный ботинок и чему-то кивнул.

— След от укуса, — пояснил он, показывая на припухшую ранку на тонкой щиколотке. — Перерожденец был мал — мышь или крыса, скорее всего. Наверняка она даже не поняла, что именно произошло, а после побоялась кому-нибудь рассказать.

— Выходит, это она Иду... того, — заключил старый Хид, и, покачав головой, добавил: — Плохо дело, если ещё одна тварь здесь рыщет.

— Я отыщу, — заявил незнакомец, распрямляя. — Взамен мне нужна еда и ночлег на несколько дней. Если согласны, то я немедленно приступлю к поискам.

— Согласны, согласны! — окончательно придя в себя, часто закивал Сорх. — И комнатку вам предоставим, и стол накроем, только избавьте нас от напасти, добрый господин.

— Тела обязательно сожгите, — распорядился молодой мужчина, отдавая голову побледневшему старосте, после чего жестом подозвав собаку, послушно вставшую у его ног, направился к выходу.

— Как твоё имя, добрый господин? — проявил любопытство Сорх.

Мужчина замедлил шаг, обернулся через плечо и обронил:

— Диас. Меня зовут Диас.

***

До Выделок отряд Тивора добрался лишь на четвёртый день. Пока следов других перерожденцев обнаружить не удалось, но командир лесного дозора был уверен — лучше сделать лишнюю работу, чем потом расхлёбывать страшные последствия недогляда.

Слишком хорошо он знал, на что способны эти твари — испытал, так сказать, на собственной шкуре. Тогда, десять лет назад, он собственноручно схоронил жену и сына, померших от странной болезни, а через два дня они вернулись. И кузнецов сын вернулся, и бабка Гелла — она первая и заболела, а ему, Тивору да ещё нескольким уцелевшим мужчинам пришлось брать в руки оружие и отбиваться от собственных родных, изменившихся до неузнаваемости.