Авгур. Наследие

Рокко недоверчиво покачал головой. В способностях своего господина он не сомневался — если граф Гильм за что-то берётся, можно быть уверенным в том, что дело своё он сделает наверняка. 

— Возможно, перерожденец и не пробирался через границу, — неожиданно подал голос Ласгло, и когда все посмотрели в его сторону, продолжил: — Скорее всего, он вызрел уже здесь. 

На некоторое время повисла угрюмая тишина — мужчины обдумывали услышанное. Наконец, Тивор грязно выругался и уточнил:

— Хочешь сказать, зараза эта всё ещё может быть в Эльбере? 

Ласгло распрямился, бережно поправил колчан со стрелами, и только после этого ответил:

— Я не стал бы исключать такой возможности.

На этот раз от бранных слов не удержался никто, даже Рокко. 

— Так, — тяжело обронил Тивор, переводя взгляд с одного дозорного на другого. — Так, — повторил он и посмотрел на Рокко. — Передай Сиятельству обо всём, что здесь произошло, расскажи ему о предположениях Ласгло.

Графский посланец кивнул — он и сам понимал, чем может грозить для Эльбера появление перерожденцев. Не стоило исключать того, что где-то неподалёку вызревают, дожидаясь своего часа, новые твари. Если не успеют вовремя предотвратить распространение заразы — повторится то же самое, что и десять лет назад.

— А вы? — спросил он, обращаясь к Тивору. — Что будете делать вы? 

Командир лесного дозора поморщился, явно не горя желанием отчитываться перед Рокко, но всё же нехотя ответил:

— Нужно объехать поселения, предупредить Охранителей, чтобы усилили бдительность.

Рокко с сомнением покачал головой:

— Слишком большая территория. 

— На это у нас есть Ласгло, — заявил Тивор, и молодой лучник скромно улыбнулся. — Сам-то до замка доберёшься, или тебя проводить?

Рокко поджал губы — в голосе Тивора снова звучала ироничная насмешка.

— Сам дойду, — сухо отозвался Рокко. — Только из сумки кое-что заберу. 

Остаток пути до замка Эльбер, Рокко проделал то и дело оглядываясь по сторонам и вздрагивая от каждого шороха, показавшегося ему подозрительным. Впрочем, подозрительным в ночном лесу представлялся любой посторонний звук.