Авгур. Наследие

— На дорогах Асгалота давно не безопасно, — заметил граф Гильм.

Минок вздёрнул тройной подбородок и, криво ухмыльнувшись, сообщил:

— Гонца сопровождают маги, так что до столицы он доберётся в целости и сохранности, можешь быть в этом уверен.

Он расслабленно откинулся на спинку своего кресла-трона и продолжил, явно получая удовольствие, беседуя с побеждённым, как он сам считал, противником.

— Признаюсь, маги оказались для меня невероятно полезны, — он поднял руку, подавая знак, и незримая пелена спала, являя взгляду около двух десятков магов с мягко мерцающими эрдами.

— Не могу с этим не согласиться, — пожав плечами, подтвердил Его Сиятельство, а Диас тем временем держал наготове заклинание щита. Здесь он имел пусть небольшое, но преимущество, потому как ему не нужно было пропускать собственную силу через слова и правильные жесты, достаточно было просто сосредоточиться на желаемом.

— Каково осознавать, что ты сам вложил мне в руки это оружие? — с обманчивой мягкостью в голосе поинтересовался Минок. — Хочу предупредить, чтобы ты вдруг не решил сделать какую-нибудь глупость: твои люди окружены, а семейство Рагмар вместе с принцессой-самозванкой так же будут заключены под стражу до прибытия королевских гвардейцев.

Граф Гильм неожиданно рассмеялся — тихо, беззлобно, заставив тем самым Минока заметно напрячься.

— Боюсь, мне придётся разочаровать тебя, Рамон, — отсмеявшись, произнёс Его Сиятельство. — Твой гонец был перехвачен почти сразу же после того, как покинул замок.

Толстые щёки Минока налились гневным багрянцем, но в круглых глазах всё ещё читалось недоверие.

— Как...

— Мне помог друг, — с улыбкой ответил граф на так и не высказанный вопрос, после чего посмотрел на беременную женщину и учтиво склонил голову в знак благодарности.

— Ты! — яростно выдохнул Минок, обернувшись к жене. — Мерзкая, бесполезная дрянь! Клянусь Всевышним, ты сполна пожалеешь о своём предательстве!

Леди Минок ответила ему холодным, полным презрения взглядом и уже не выглядела настолько измождённой. Её дочери даже не смотрели на отца, держа мать за руки.