Авгур. Наследие

Два раскинувшихся крыла мифического аэтонга, спустившегося чтобы вознести души в Небесные чертоги или же низвергнуть их во Мрак.

«Во Мрак» — одними губами вторила собственным мыслям Вероника, вынося приговор.

В какой-то момент она достигала просторного зала — золото и мрамор, и подходила к тронному возвышению.

Там, вцепившись окоченевшими, скрюченными в предсмертной судороге пальцами в подлокотники, сидел узурпатор. У него не было лица — белое пятно, словно у куклы, которой забыли нарисовать глаза, нос и рот.

Тогда Вероника чуть подрагивающими от волнения и трепета пальцами снимала корону с головы мертвеца, и тот тут же оседал к подножью зловонным прахом, освобождая место для истинной хозяйки Асгалота.

Это было естественно и правильно.

Неизбежно.

Вероника венчала себя короной и садилась на трон, ощущая, как её переполняет сила — течёт по её венам, наполняет сердце торжеством.

По светлой ткани её платья стремительно начинали расползаться багровые пятна, пока всё оно не принимало густой, насыщенный оттенок свежепролитой крови.

Вероника просыпалась, вновь возвращаясь в серую реальность, но она знала — точно знала, что её восхождение ещё впереди.

И Вероника ждала.

Затаилась в серой мгле, чтобы в нужный час вырваться из небытия — воссиять своим истинным светом.

Вероника ждала...

***

Наступившее утро принесло Диасу головную боль и ещё массу неприятных ощущений.

Заставив себя подняться с кровати, он умылся над тазиком и в несколько больших, жадных глотков допил всё, что оставалось в кувшине.

Сознание немного, но всё же прояснилось, хотя вялость в теле никуда не делась.

Паршивая была затея вновь прикоснуться к чужой тьме. Диас понимал это сейчас, но так же не видел смысла обманывать себя — сожаление о содеянном вовсе не означает того, что в следующий раз он сумеет устоять перед искушением.

Растерев осунувшееся лицо ладонями, Диас понял, что ему необходимо на свежий воздух.