Авгур. Наследие

сейчас он впервые за последние несколько лет был предоставлен сам себе и это оказалось... неуютно.

Впрочем, Агата, кажется, отчасти разделяла его чувства: лицо её бледное и бесстрастно застывшее говорило Тилю о многом. Ей противно было идти на уступки Родвигу, но прежде всего её мысли занимал оставшийся во дворце Эдерик.

Словно почувствовав на себе взгляд брата, Агата чуть повернула голову, встретившись с ним глазами. Поджав и без того тонкие губы она смотрела на него так, словно именно он виноват во всех её тревогах и волнениях.

Золотце ответил ей любезной улыбкой, с удовольствием наблюдая, как бесстрастная маска сестрицы даёт трещину, пропустив наружу бурлящие внутри эмоции.

Тилю нравилось дразнить сестру. Он получал какое-то странное, необъяснимое удовольствие от её ненависти и от осознания того, что Агате всякий раз приходится смирять свои чувства, идти на уступки и терпеть его присутствие в своей жизни.

Однажды — возможно совсем скоро, этой их игре наступит конец и, наверное, Тиль даже станет сожалеть об этом.

Однако, благополучие Агаты — не столь великая плата за возможность обрести то, чего он так беззаветно желал.

Процессия тем временем приблизилась к ступеням, уводящим в распахнутые двери главного храма.

Тиль бесшумно вздохнул, взглянул на безмятежное небо и начал подъём.

***

Вероника не знала нужных слов для того, чтобы описать своё состояние в котором она пребывала уже... Сколько? На этот вопрос у неё тоже не находилось ответа.

Мир вокруг выцвел, потерял краски и запахи, пугая серыми тенями и эхом голосов, подарив ей взамен сны настолько яркие, что порой она начинала путаться, где именно проходит грань между явью и видениями.

— ... Ваше Высочество?

Бесцветный голос и блеклый силуэт — смутно знакомый и в то же время неприятно чужой.

— Да, — эхом собственного эха ответила Вероника, глядя в узкую щель окна, сияющую белизной на фоне грязно-серых стен, поддёрнутых сизым туманом.

— Его Сиятельство попросил меня приглядеть за вами, так что сегодня я побуду рядом.

Вероника вспомнила, что голос этот принадлежал женщине в мужской одежде.