Авгур. Наследие

Диас шёл вдоль погружённых в темноту осиротевших домов, сжимая пальцы на рукояти клинка и чувствуя, как стылый холод в груди отступает под натиском разгорающейся ярости.

Он слышал голоса и смех, женский плач и почти утративший человечность надсадный, полный обречённости вой.

Стараясь ступать бесшумно, он подошёл к единственному дому в окнах которого плясали желтоватые отсветы живого огня. Заглянул в покрытое изморозью слюдяное окошко и, припомнив нужное заклинание, заставил его стать прозрачным, словно дорогое стекло.

Их было чуть больше дюжины — вооружённых мужчин в поношенных кожаных доспехах с почти затёршимися гербами на них. Вероятно, раньше они состояли на службе у кого-то из местных землевладельцев, но затем решили избрать иной путь.

Они снесли в этот дом не только еду и выпивку, но и всё, что могло бы представить хоть какую-то ценность: хотя, какие ценности могут быть у тех, кто давно не жил, а выживал?

Большинство мужчин сидели за заставленным снедью и выпивкой столом, кто-то в дальнем, почти неосвещённом углу пользовал женщин, которым пока сохранили жизнь.

Они разговаривали шумно, перекрикивая друг друга, явно не опасаясь, что им хоть кто-то помешает. Кому в нынешнем Асгалоте есть дело до маленького посёлка затерявшегося в восточной провинции? Местный Охранитель наверняка мёртв или же успел сбежать.

Там, стоя у окна и глядя в их лица, Диас не мог думать ни о чём ином кроме как о том, что его друзья, те, кого он считал семьёй, отдали свои жизни, пытаясь спасти.

Ярость огненной волной опалила нутро и заискрилась на кончиках пальцев. И он почувствовал — впервые так ярко, так остро почувствовал чужую тьму. Она тянулась к нему, ластилась, словно опасный хищник, признавший хозяина и с покорностью готовый принять чужую волю.

Диас пошатнулся, опираясь ладонью о шероховатую стену. Желание вобрать в себя эту тьму становилось почти невыносимым, но он откуда-то знал — знал совершенно точно, что такое количество поглотит его без остатка.