Авгур. Наследие

- Я убью тебя, - срывающимся голосом пообещал Лошек, подходя совсем близко.

Тору закрыл глаза, покорно ожидая справедливого возмездия.

Не нужно было поддаваться на её уговоры.

Он мог хотя бы попытаться спасти ей жизнь, но оказался слишком слаб – не смог устоять перед молящим взглядом родных глаз.

Тору так и не узнал, решился бы Лошек нанести удар.

Властный холодный голос заставил собравшихся перед городскими воротами хельмов мгновенно умолкнуть.

- Не сметь! – прозвучало в повисшей, напряжённой тишине.

Лошек дрогнул, отступил и словно через силу опустил меч. Тору открыл глаза и потухшим взглядом посмотрел на возвышающегося над всеми хранителя Иэльна. Его белые глаза с острыми точками зрачков глядели на Тору без всякого выражения.

Вещур подошёл к замершему Лошеку и, положив ладонь ему на плечо, веско произнёс:

- Я не даю тебе права на месть, молодой Ольд и требую от тебя слова, что ты не нарушишь мой приказ.

Лошек снова посмотрел на Тору, и взгляд его хлестнул словно плеть. Обжигающе больно.

- Даю слово, - голос звучал надломлено и хрипло, - что не стану мстить Торуэну Диасу.

В этот миг Эгрид упала на колени, закусив костяшки пальцев, стараясь не выпустить наружу рвущийся из груди вой. До неё, наконец, дошёл страшный смысл происходящего.

Тору отвлёкся на неё всего на несколько мгновений, а когда вновь посмотрел на бледного Лошека, хранителя Иэльна за его спиной уже не было.

- Убирайся, - с трудом сдерживаясь, процедил младший Ольд. - Убирайся, или видит мироздание, я всё же прикончу тебя!    

Тору никак не мог найти в себе силы сдвинуться с места.

Он переводил взгляд с одного мрачного лица на другое, буквально кожей чувствуя исходящую от хельмов ненависть.

Внезапно, что-то ударило его в плечо – это Хэвард, младший брат Лошека и Льдинки метко швырнул камень. Раскрасневшееся зарёванное лицо мальчишки выражало недетскую решимость.

- Пошёл прочь, убийца!

- Убирайся вон, урод!

Выкрики хельмов становились всё громче и яростней и только Лошек стоял теперь молча, глядя исподлобья.

Тору попятился. Почувствовал, как по щекам текут слёзы, и хотел было вытереть их тыльной стороной ладони, но вздрогнул, увидев на своих руках кровавые разводы.

Новый камень, пущенный кем-то из толпы, рассёк скулу и Тору отступил ещё на несколько шагов. Ноги слушались плохо,  разум отказывался принимать происходящее. Чужая ненависть душила и лишала воли.

Толпа обступала его плотным кольцом.