Путь отречения. том 2 (II часть) Последняя воля

У внутренних ворот стражи было человек сорок, поэтому гвалт стоял такой, что стопнику пришлось орать во всю глотку, чтобы угомонить людей.

— Что за спор? — недовольно спросил Параман, строго оглядев притихших воинов. — Почему разговоры при исполнении?

— Простите, Ваше Высочество, — ответил молодой ручник, выступив вперед и будто заслонив остальных. — Кто-то весть разнес, будто между Родом и аллотарами заключен династический брак и что принц Кристиан…

Раздраженно поморщившись, Параман скривил губы. Странно было, что подобные слухи разошлись только сейчас — это было именно то, о чем он предупреждал отца.

— Да, я слышал, — как можно равнодушнее ответил он офицеру. — Опровергать не стану, но и подтверждения у меня нет. Однако вряд ли это на что-то повлияет: сын Лирдана не имеет прав на трон, поэтому любое его неподчинение королю, а тем более попытка военного давления, расценивается как измена.

— Но, Ваше Высочество, — попытался возразить один из воинов, — как же мы…

— Советую немедленно прекратить обсуждение, — сквозь зубы процедил Параман.

Побледнев, ручник отступил на шаг назад и поклонился.

— Это моя вина, прошу вас не докладывать…

— Разумеется, нет, — успокоил его Параман. — Но впредь будьте внимательны.

На улицах, как и сказал Дарм, народу почти не было. Обычно оживленные в это время дороги Бартайоты сиротливо пустовали. Мокрая брусчатка, вымытая дождем почти до блеска, казалась совсем черной, и тоненькие ниточки ручейков, огибая прямоугольные камни, быстро стекали по улице, иногда заворачивая к водостокам.

Пропустив вперед несколько пар охраны, как того требовали правила, Параман свернул на проспект, ведущий к Академии. Дорога шла под уклон вверх мимо узких, слепленных друг с другом домов. На некоторых окнах темнели ставни, и почти нигде не было видно света. Лирамель и Аармани хорошо поработали в Бартайоте. Впрочем, люди на севере никогда не принимали короля-узурпатора — это были территории Рода.

Отец ожидал в личном кабинете Аармани. Параман не был у дяди вот уже лет восемь, поэтому сразу заметил, что тот обновил стены и несколько разбавил аскетичную обстановку, заказав пару искусно сделанных стеллажей.