Путь отречения. том 2 (II часть) Последняя воля

— Вот и подумай! Лгать ты умеешь лучше, чем держать меч!

* * *

Разбитый бокал сверкал на остывших углях неровными гранями. Сухой пыльный воздух с трудом проходил в легкие, вызывая редкие приступы кашля. Кайла это раздражало, но звать слуг он не спешил — не хотел никого видеть. Боль была такой сильной, что ему приходилось напиваться, чтобы хотя бы ненадолго поспать. Местные травники разводили руками, а лекаря из Артели, которого Шаддан вызвал несколько дней назад, до сих пор ждали.

Собственное бессилие злило больше, чем натужные происки врагов и мелкие неудачи.

С тех пор как ворота Бартайоты закрылись для внешнего мира, прошло уже три недели. Князь давно вернулся в свою крепость, Карл держал путь к замку, Фирсар сидел в Пате тише воды, ниже травы. Перед бурей всегда наступало затишье.

Встав, Кайл взял с каминной полки узкую длинную шкатулку, несколько секунд задумчиво вертел в руках и, так и не открыв, поставил на место.

— Не дождешься… — мотнув головой, процедил он и, отвернувшись, глянул на окно.

За темными занавесками не было видно рассвета, но Кайл хорошо ощущал время и знал, что шпили на восточных башнях Академии уже загорелись желто-оранжевым светом. Подойдя, он отодвинул тяжелую ткань и, толкнув оконные створки, впустил в комнату свежий воздух.

«Время… — мрачно подумал он, прикрыв глаза и делая глубокий вдох.

Ударившись о стену, дверь угрожающе задребезжала. Задремавшие у стен слуги испуганно вскочили. Не взглянув на них, Кайл тяжело взглянул на стражу.

— Где Шаддан?

Один из четырех стражников опасливо отвел взгляд и, шагнув вперед, доложил:

— Господин глава подходил час назад, справлялся, не встали ли вы… И после ушел вниз. Прикажете позвать?

— Нет, — коротко бросил Кайл и, прихрамывая, направился в сторону лестницы.

Шаддан проводил у Лирамель большую часть дня, в основном разбирая бумаги, поскольку устроил себе кабинет там же, в нижних коридорах. Кайл не возражал: рядом с ним девка находилась под надежной охраной, и он редко о ней вспоминал, разве что в моменты приступов, когда боль заглушала и честь, и совесть, и просто здравый расчет.

Сквозняк гулял вдоль темных стен, слегка ероша волосы и холодя открытую шею.