Путь отречения. том 2 (II часть) Последняя воля

— Ты ответишь за свой обман!

Карл, который каким-то образом то ли услышал, то ли догадался о том, что сказал жрец, быстро повернулся и пошел прочь, почти силой уводя сестру за собой.

— Пустите! — Дернувшись в сторону, Эллад попытался вывернуться, но Параман лишь крепче сжал пальцы. В одно мгновение картинка сложилась красиво и четко.

— Рано, — встряхнув мальчика, прошептал он ему на ухо. — Наблюдай и жди. Ты не сможешь сейчас убежать. Никто не сможет. Но когда я скажу, падай и не вставай. Понял? Я отдам им свою кровь.

Эллад кивнул. Обмякнув, он с тоской посмотрел вслед уходящей матери и понурил голову.

Жрецы совещались. Гул их голосов напоминал пчелиное гудение и отдавался в ушах, действуя на каждый нерв. Темнело. Некстати проснувшийся ветер погнал по небу облака и всколыхнул примятые травы.

— Параман, — наконец позвал Тарэм, жестом приказав остальным Советникам вернуться в круг. — Подойди к нам.

* * *

Увидев, что Эллад упал, Лирмель вскрикнула. Все происходило так же, как во сне. Ей нужно было бежать туда, к сыну, заслонить его, спасти…

— Держи! — резко бросил Карл, толкнув ее к Марку.

— Ты сказал, что с ребенком ничего не случится! Или это очередная ложь? — В голосе Марка слышалось отчаяние. — Что они делают?

Не взглянув на него и не ответив, Карл встал на одно колено и склонил голову. Спустя пару секунд земля вновь заходила ходуном, и над полем пронесся давящий низкий гул. Он доносился отовсюду, словно кто-то дул в гигантский сломанный горн.

— Остановись, Тарэм! — надрывно, почти истерично закричала Лирамель, рванувшись из рук мужа.

Никак не отреагировав на ее вопль, кузен взял из рук жреца белый кинжал и, указав на лежащего на земле Эллада, что-то спросил. Слов Лирамель не расслышала, лишь увидела, что Тарэм пожал плечами, а затем кивнул.

— Марк, — прошептал Карл, который к этому времени уже поднялся и внимательно наблюдал за происходящим, — будь осторожен. Лафаст не забудет слова, но от шальной стрелы никто не застрахован.

Взяв Парамана за окровавленную по локоть руку, Тарэм что-то выкрикнул. Его черная мантия развевалась на ветру, будто огромные крылья, почти сливаясь с темнеющей далью, а белое лицо казалось уродливым пятном.

Земля задрожала сильнее, вспыхнул и погас на траве зловещий синий росчерк. Послышался громкий треск, и там, где еще несколько минут назад стоял Карл, расторгая договор с Советом, появилась длинная черная трещина.