Вторая модель

Это его, его собственный череп. Это ему предстоит вот-вот умереть. Основатель – это он сам.

Спустя какое-то время он вернул череп на полку и еще пару минут постоял у пульта, вхолостую щелкая клавишами. Снаружи слышался шум моторов, приглушенные человеческие голоса. Не отправиться ли назад, в настоящее, где ждет его Председатель? Путь к бегству – вот он, открыт…

Путь к бегству?

Конгер вновь повернулся к черепу. Да, вот он, его череп, пожелтевший от времени. Путь к бегству… Куда бежать, если держишь в руках собственный череп?

Допустим, он отсрочит неизбежное на месяц, на год, да хоть на пятьдесят лет – и что из этого? Время – ничто.

Не он ли пил шоколад с девушкой, родившейся за сто пятьдесят лет до его эпохи? Бежать? Спастись? Ну, разве что ненадолго.

Нет, нет, спасения от смерти ему не видать. От смерти еще не удавалось сбежать никому, и в будущем никому не удастся.

Вся разница лишь в одном: он, Конгер, держал в руках собственные кости, собственную «адамову голову».

А они – нет.

Покинув клетку, он поднялся на холм и вышел в поле – безоружный, с пустыми руками.

Горожане плотной толпой стояли вокруг, ждали, предвкушали жаркую перестрелку. Все знали: у него что-то такое да есть. О происшествии в кафе-мороженом слышал весь городок.

Еще вокруг было полным-полно полицейских – полицейских, вооруженных винтовками и слезоточивым газом, засевших в распадках, на гребнях холмов, среди деревьев, подбирающихся ближе и ближе… старая песня, известная в этом столетии каждому.

Один из собравшихся кинул в Конгера чем-то, упавшим в снег у его ног.

Опустив взгляд, Конгер увидел, что это камень, и улыбнулся.

– Давай! – крикнули из толпы. – У тебя что же, бомб нет?

– Бросай бомбу! Эй, борода! Бомбу бросай!

– Задай им жару!

– Подкинь им парочку атомных бомб!

Горожане дружно расхохотались. Улыбнувшись в ответ, Конгер упер руки в бедра. Видя, что он собирается говорить, толпа разом стихла.

– Прошу прощения, – сказал он. – Вы ошибаетесь. Бомб у меня нет.

Над толпой пронесся шквал ропота.

– Есть у меня винтовка, – продолжал Конгер. – Прекрасная винтовка. Последнее слово науки, далеко превзошедшей вашу. Но я и ею не воспользуюсь.

Толпа недоуменно загудела.

– Это почему же? – выкрикнул кто-то.

С краю в толпе стояла, глядя на Конгера, женщина довольно пожилых лет. Заметив ее, Конгер вздрогнул от неожиданности. Эту женщину он уже видел… но где, когда?

Да, верно: в тот самый день, когда заглядывал в библиотеку.