Вторая модель

Разобрать дверь удалось без труда. В несколько минут ее по частям оттащили в сторонку, сложили обломки на нижней ступеньке и, освещая дорогу фонариком, переступили порог.

За дверью оказалось сводчатое подземелье. Повсюду, на всем вокруг лежал слой пыли в несколько дюймов толщиной. Вдоль стен рядами стояли дощатые ящики, огромные коробки, свертки, тюки, контейнеры. Охваченный любопытством, Танс с блеском в глазах заозирался по сторонам.

– Что же все это такое? – бормотал он. – Надо полагать, что-либо весьма ценное.

Подняв с пола округлый, плоский, как барабан, контейнер, археолог снял с него крышку. Изнутри на пол вывалился тугой рулон черной, глянцевой ленты. Подхватив ее, Танс поднес ленту поближе к лучу фонарика.

– Вы только посмотрите!

Товарищи подошли к нему.

– Картинки, – сказала Наша. – Крохотные картинки.

– Очевидно, какие-то фильмы, – рассудил Танс, спрятав ленту в контейнер и направив луч света в глубину подземелья. – И видите, таких «барабанов» здесь сотни! И эти ящики!.

Дорл уже подцепил край доски. От времени дерево рассохлось, иструхлявело, и оторвать пару досок не составило никакого труда.

Находка оказалась картиной: портретом юного, красивого собой мальчика в синем наряде, приветливо улыбаясь, взирающего на зрителей. Казалось, он вот-вот оживет, вот-вот шагнет к разведчикам навстречу лучу ручного фонарика. То был один из них – один из исчезнувшей расы, расы, обрекшей себя на погибель.

Долгое время все трое, ни слова не говоря, любовались портретом.

– Значит, во всех этих ящиках – тоже картины, а в «барабанах» фильмы, – задумчиво проговорила Наша. – А что в тех коробках?

– Все это – их сокровища, – скорее про себя, чем обращаясь к ней, откликнулся Танс. – Здесь собраны их картины, киноленты, вероятно, вся их литература, сказки, мифы и представления о вселенной.

– И их история, – добавила Наша. – А если так, мы сумеем, проследив их путь развития, выяснить, отчего они стали такими… такими…

Тем временем Дорл не спеша прошелся по подземелью из стороны в сторону.

– Странное дело, – пробормотал он. – Даже на краю гибели, даже затеяв войну, они в глубине души понимали, что настоящие драгоценности – вот они: их мифы, картины, книги. Даже после того как города, огромные здания, заводы и фабрики превратились в развалины, они, очевидно, не потеряли надежды вернуться и отыскать все это.