Вторая модель

Ну и странное же складывается положение! По логике вещей, никакой жизни здесь существовать не может: вся планета выжжена досуха, и даже атмосфера погублена, заражена…

– Но ведь орудие, выпустившее снаряды, уцелело, – возразила Наша, – а если так, значит, и люди могли уцелеть.

– Это, знаешь ли, не одно и то же. Металлам не нужно воздуха для дыхания. Металлам, облученным радиоактивными частицами, не страшна лейкемия. Металлы не нуждаются в воде и пище.

Все трое на время умолкли.

– Парадокс, – нарушила молчание Наша.

 – Но как бы там ни было, по-моему, с утра нужно отправить наружу разведгруппу. А остальные тем временем продолжат приводить корабль в пригодный для возвращения вид.

– Взлететь мы сможем не через день и не через два, – сообщил Фомар. – И каждый работник сейчас на счету, так что разведка для нас – роскошь непозволительная.

Наша едва заметно улыбнулась.

– В первую же группу включим и тебя, – пообещала она. – Может, тебе повезет отыскать… Извини, что тебя так интересовало?

– Бобовые.

Съедобные растения из семейства бобовых.

– Вот! Возможно, тебе с бобовыми посчастливится. Только…

– Что «только»?

– Только осторожнее там. Однажды по нам уже открыли огонь, даже не разбираясь, кто мы такие и зачем прибыли. Как ты считаешь, уж не воевали ли они друг с другом? Что, если им ни в каких обстоятельствах не по силам представить себе чужаков, явившихся с дружескими намерениями? Внутривидовые войны, истребление братьев по расе… Какая нелепая особенность эволюции!

– Утром увидим, – ответил Фомар.

 – А до тех пор давай поспим.

* * *

Едва над горизонтом поднялось суровое, леденящее душу солнце, трое разведчиков: двое мужчин и девушка – распахнули люк корабля и спрыгнули вниз, на жесткую ссохшуюся землю.

– Ну и денек, – проворчал Дорл. – Да, я не раз говорил, как рад буду снова пройтись по твердой земле, однако…

– Иди сюда, – позвала его Наша. – Ближе. Сказать тебе хочу кое-что. Танс, ты нас извинишь?

Танс угрюмо кивнул. Дорл, поравнявшись с Нашей, зашагал рядом.

Шлак громко хрустел под металлическими подошвами их башмаков. Не замедляя ходьбы, Наша взглянула в его сторону и заговорила:

– Слушай. Капитан при смерти. Никто, кроме нас с тобой, об этом пока не знает. К концу дневного оборота планеты он умрет. Шок, и… сердце не выдержало: ему ведь, сам знаешь, уже под шестьдесят.

– Скверное дело, – кивнул Дорл. – Я глубоко его уважал. Ну, а вместо него капитаном, конечно же, станешь ты.