Вторая модель

Взглянув на Бориса, оба отодвинулись от забора еще дальше, и продолжения их разговора пес не расслышал.

Наконец Рууги спрятали карту и двинулись прочь, вдоль улицы.

Борис, подойдя к забору, обнюхал штакетник. В ноздри ударила сладковатая вонь падали – запах Руугов, и шерсть на загривке пса сама собой поднялась дыбом.

Под вечер, вернувшись домой, Альф Кардосси застал Бориса стоящим у калитки. Опершись лапами на забор, пес настороженно глядел наружу. Альф, отворив калитку, вошел во двор.

– Ну, как ты тут? – спросил он, ткнув Бориса в бок.

 – Тревожиться не надоело? А то что-то ты нервный какой-то в последнее время. Просто сам на себя не похож.

Борис заскулил, пристально глядя в лицо хозяина.

– Хороший ты пес, Борис, – сказал Альф. – И огромный вон какой вымахал… Сам-то небось и не помнишь, как когда-то, давным-давно, щеночком вот такусеньким был?

Борис прильнул боком к хозяйской ноге.

– Хороший, хороший пес, – пробормотал Альф. – Знать бы только, что у тебя на уме…

С этим он вошел в дом.

Миссис Кардосси накрывала стол к ужину. Пройдя в гостиную, Альф снял пальто и шляпу, поставил на полку буфета обеденные судки и снова вернулся в кухню.

– Что стряслось? – спросила миссис Кардосси.

– Надо бы отучить пса скандалить, лай поднимать по ночам. Соседи опять собираются в полицию на нас жаловаться.

– Надеюсь, его не придется отдать твоему брату, – сказала миссис Кардосси, скрестив руки на груди. – Хотя пес и вправду порой просто с ума сходит – особенно утром, по пятницам, когда приезжают мусорщики.

– Может, сам по себе успокоится, – сказал Альф, угрюмо попыхивая раскуренной трубкой. – Раньше-то он таким не был. Может, еще вернется рассудок, станет как прежде.

– Может, и так. Поживем – увидим, – согласилась миссис Кардосси.

Над горизонтом поднялось холодное зловещее солнце. Низинки и кроны деревьев окутал туман.

Настало утро. Утро пятницы.

Черный пес лежал под крыльцом, вслушиваясь в тишину, устремив вперед немигающий взгляд.

Шерсть его смерзлась от инея, из ноздрей клубами валил пар. Внезапно насторожившись, пес повернул голову, вскинулся, упруго вскочил с земли.

Откуда-то издалека, из дальней дали, донесся негромкий шум вроде едва уловимого грохота.

– Ру-уг! – во весь голос рявкнул Борис.

Оглядевшись вокруг, он поспешил к калитке, поднялся на задние лапы, а передними оперся на ограду.

Издали, но уже куда ближе, громче, снова донесся все тот же грохот и лязг.