Вторая модель

 – Однако со временем это проходит. В конце концов мы прозреваем. А ну, назад! Не трогать!

Бентон медленно отступил в глубину комнаты. Пальцы его тряслись мелкой дрожью.

– Ну, и? – зло выпалил он.

Шар тоже злился: оставаться в руке Контролера ему не хотелось. Еще миг, и он разразился негромким жужжанием, но Контролер, почувствовав волны вибрации, ползущей от кисти к локтю, только крепче стиснул шар в кулаке.

– По-моему, этой пакости хочется, чтоб я разбил шар. Чтоб я хватил шаром об пол и выпустил на волю то, что заключено внутри, – сказал чиновник, не сводя глаз с миниатюрных шпилей и крыш домов в туманной мгле за выпуклым стеклом, с крохотного города, который легко мог бы накрыть ладонью.

Тут Бентон и прыгнул к нему – прямой, как стрела, уверенно, подобно тому, как много раз взмывал в небеса. Казалось, сейчас каждая минута, каждый миг полетов в теплой, черной как смоль атмосфере Воздушного Града пришел ему на подмогу. Вечно занятый важной работой, заваленный грудами накопившихся дел, разумеется, не оставляющих времени для наслаждения авиаспортом, предметом особой гордости Воздушного Града, Контролер рухнул с ног как подкошенный.

Шар, выбитый из его рук, поскакал, покатился по комнате. Оттолкнув Контролера, Бентон поспешно вскочил и со всех ног бросился следом за крохотной блестящей сферой. Перед глазами его промелькнули физиономии перепуганных, остолбеневших Членов Наблюдательного Комитета и лицо с трудом поднимающегося на ноги Контролера, искаженное болью и ужасом.

Шар тихо, вкрадчиво звал Бентона за собой.

Подбежав к шару, он уловил в его шепоте триумфальные нотки, переросшие в радостный вопль, как только каблук Бентона сокрушил стекло, удерживавшее крохотный город в неволе.

С громким, резким хлопком шар разлетелся на части. Спустя секунду-другую над осколками заклубился туман. Вернувшись к дивану, Бентон присел и замер, не сводя с него глаз. Вскоре туман заволок комнату от стены до стены. Разрастающаяся серая дымка казалась почти живой – уж очень странно дрожали, вились в воздухе ее пряди.

Мало-помалу Бентона начало клонить в сон. Туман сомкнулся вокруг него, окутал ноги, поднялся к груди и наконец заклубился прямо перед глазами. Обмякший, Бентон устроился поудобнее, откинулся на спинку дивана, смежил веки, и незнакомый, невероятной древности аромат накрыл его с головой.

Вскоре до него донеслись голоса. Началось все с едва слышного, далекого шепота вроде шепота стеклянного шара, повторяемого бессчетное множество раз.