Вторая модель

В крупнейших городах начались беспорядки, фондовый рынок рухнул, экономика многих стран пошла вразнос. Цены на продовольствие взлетели до небес, что повлекло за собой массовый голод, затем – впервые за три с лишним сотни лет! – разразилась война… Однако Стабилизация началась. Оппозиционеров уничтожили, радикалов навсегда увезли Фургоны. Да, нелегко, да, жестоко, но это решение казалось единственно верным. В итоге бури утихли, а мир застыл без движения, в состоянии, не допускающем никаких перемен – ни шагу вперед, ни полшага назад.

Каждый год все обыватели до единого сдавали нелегкий, в неделю длиной, экзамен, подвергались проверке, не отклонился ли кто от установленных норм. Молодежь интенсивно училась на протяжении пятнадцати лет; не поспевающие за остальными попросту исчезали. Все изобретения рассматривались Контрольными Службами на предмет возможного нарушения Стабильности, и если ее нарушение казалось возможным…

– Вот почему мы не вправе дать вашему изобретению ход, – пояснил Бентону Контролер.

Под взглядом чиновника Бентон вздрогнул, кровь разом отхлынула от его щек, руки безудержно задрожали.

– Ну-ну, полноте, – мягко сказал Контролер, – не принимайте этого так близко к сердцу: на свете и других дел найдется немало. В конце концов, Фургон ведь вам не грозит!

Но Бентон лишь молча таращился на него.

– Должно быть, тут какое-то недоразумение, – наконец сказал он. – Я ничего не изобретал и понятия не имею, о чем вы.

– «Ничего не изобретали»? – воскликнул Контролер. – Однако я дежурил в тот самый день, когда вы принесли материалы на рассмотрение! Я сам видел, как вы подписывали заявку на право собственности! И своими руками принял у вас прототип!

Смерив Бентона недоуменным взглядом, он нажал кнопку с края стола и сказал в небольшой кружок света:

– Пришлите мне информацию по номеру 34500-Дэ, будьте любезны.

Не прошло и пары секунд, как из кружка света выскользнул цилиндрический тубус.

– Внутри заявка за вашей подписью, – пояснил он, – заверенная отпечатками пальцев в соответствующих графах. Уж их-то, кроме вас, оставить не мог никто.

Лишившийся дара речи, Бентон свинтил с тубуса крышку, вынул бумаги, внимательно оглядел их, а после неторопливо убрал на место и вернул тубус Контролеру.

– Да, – подтвердил он, – почерк действительно мой и отпечатки мои.