Дракониада

Хана говорила долго, временами бессвязно, перескакивая с одной мысли на другую, но общая суть была единой – ей не наплевать. Как минимум – на науку. И она хочет разобраться во всём. Что стало с миром? Почему? Как это исправить?

Я сначала не понял, куда она смотрит. Балдахин был отдёрнут, и виднелась стена с картиной. Даже в сумраке я разглядел город: искрящиеся огнями небоскрёбы, послезакатное небо, деревья, а на переднем плане – спешащие куда-то люди. Неужели, это Сити? Ну, каким он был много десятилетий назад?

– Знаешь, я бы согласилась, – сказала она после паузы.

– На твою идею. Мне больно, и это кажется неправильным, но я бы согласилась. При условии, что ты – дракон.

– Это такой хитрый способ выманить из меня признание?

– Отчасти. Ты можешь сбежать, понимаю. И пойти в Гильдию Вольных Собирателей, тщательно скрывая ото всех, кто ты на самом деле. Но другой путь – он спокойнее. Мы оба выиграем. Ты получишь надёжную защиту, место в клане, я – возможность изучать дракона. И кто знает, что из этого выйдет.

Быть может...

– Мы раскроем тайны жизни, вселенной и всего остального?

Она не поняла шутки. Я не возражал:

– Мне бы тоже этого хотелось. Значит, ты согласна, несмотря на все сложности, трудности и опасности? Я ведь изложил только самый-самый поверхностный эскиз. Мы должны продумать всё до мелочей. Каждую деталь.

Я сел в постели. Хана тоже села. Мы смотрели друг другу в глаза, и этот момент был самым откровенным во всём нашем знакомстве. Ни до ни после мы так сильно не обнажали души.

– Согласна, – кивнула она. – Ты ведь дракон, Ючи?

Я улыбнулся:

– Ты и так всё прекрасно знаешь, солнышко. Сама догадалась. Даже без моего ведома, – я дотронулся пальцами до её щеки, прикоснулся к волосам. – Всё верно, Хана. Я – дракон.

– Хорошо, – согласилась вдова. – Хорошо.

Какое-то время мы сидели молча. Затем – прямо там, в постели – начали структурировать мою идею, разрабатывать план. Работы предстояло много.

[2] 18. Как я вступил в клан

Между той ночью, проведённой с Ханой в составлении плана, и короткой фразой красавицы Юрико: "твоя жизнь в опасности!" – прошло месяца четыре.

Сказать, что за это время ничего не случилось – соврать не хуже заправского политикана. Ложью будет и утверждение, что ни одно из этих событий важности не представляло. Ещё как представляло! Моя жизнь изменилась кардинально.

И всё же, описывать эти четыре месяца шаг за шагом, как в автобиографии, я не хочу. Займёт много места, а история не продвинется ни на дюйм.