Дракониада

Под лапами чавкала кровь, стоял невыносимый запах и уже начинали виться первые мухи. Плевать. Я сделаю то, что должен.

Освободить людей. Собственных же сородичей.

Это тоже оказалось нетрудно. Замки ломались после первого же удара, и я переходил к следующим. Тридцать или сорок камер – на шум прибежали новые бандиты, я убил и их. Мне опалили крыло, но это лишь добавило злости. Остальные не торопились. Забаррикадировались в дальних помещениях с оружием наизготовку – ждали, видимо, что я приду по их души.

Не приду.

Я освободил оставшихся пленников. Даже указал дорогу к выходу – больше половины сразу повалили наружу. Да, очередное горное ущелье. Да, тут их могут снова изловить на шагоходах. Плевать. Я отчитался перед своей человеческой совестью – на данный момент вообще спящей – а об остальном пусть заботятся сами.

Тёмно-красный от крови, я исчез в кустах. Без проблем нашёл простыню с одеждой. Подхватив её, словно мешок, бросился прочь. Нужно уйти отсюда как можно дальше.

В человеческом теле я вряд ли останусь таким эффективным бойцом. Да и по скалам с той же резвостью не побегаю.

"Хорошо, что поезд подбили" – поймал я себя на мысли, в тот момент совершенно естественной. Не жаль не капли. И что в плену три дня провёл – тоже не жаль. О чём тут жалеть? Ведь если бы не это, я никогда бы не узнал настоящие возможности своего нового тела. Так бы и прятался по щелям.

Что ж, теперь я в курсе. В следующий раз так просто не дамся.

10.

Через горы

А дальше...

Следующие две недели можно описать тремя словами: блуждание по горам. В принципе – всё понятно. Но я расскажу чуть подробнее, чтобы в истории не было пробелов.

Первое утро оказалось самым трудным. Я снова стал человеком – как ожидалось, боль в затылке прошла (не осталось никаких следов удара), не говоря уже о мелких травмах, вроде царапин и ушибов. Физически, я чувствовал себя великолепно. А вот психически...

Я несколько часов просидел у горного ручья, окружённый густыми кустами, и блевал.

Вернее – вначале блевал, но поскольку желудок был пуст, всё оставшееся время я боролся с рвотными позывами. К полудню оно прошло, однако к еде я не притрагивался ещё дня четыре. Любая мысль о съестном вызывала тошноту.

И не подумайте, я не неженка. Не знаю, кем я был в прошлой жизни, но вряд ли падал в обморок от капли крови или зрелища мёртвых тел. Не спорю – трудно это утверждать наверняка.