Дракониада

Гомон стоял, как на площади. Вдобавок, женщины плакали, кто-то стонал от боли, дети кричали. Да-да, здесь были и дети!

А я думал о побеге. Войска – это, конечно, хорошо. Но к концу дня я начал сомневаться в словах парня. Был ли маячок? Не выдумал и он его, чтобы утешить девушку и самого себя?

Мне только предстояло это узнать.

9. Кровавая бойня, и я – её причина

Ад продолжался.

Не знаю, как я перетерпел эти два дня. Наверное, из-за боли в затылке – порой она затмевала всё. А творящийся вокруг беспредел оставался лишь фоном – примерно, как видеоряд в музыкальном клипе.

– Что они медлят? – спросила как-то девушка.

– Выжидают, – ответил парень. – До Рэби путь неблизкий, и, похоже, у них ограничены "пассажирские места". Всех в такую даль не увезти.

– Они... неужели...

– Всё верно. Ждут, когда самые слабые умрут. И это замечательно, – он чуть приобнял её за плечи и шёпотом добавил. – Маячок. Помнишь? Это наш шанс. Главное – не умереть.

Я не знаю, что с ним стало. Через несколько часов принесли еду – холодную липкую кашу, по одной миске на клетку – и парень сцепился со стражником.

Не помню из-за чего – я страдал от мигрени. То ли посмотрел не так, то ли ляпнул не то. А может, просто выглядел слишком довольным. Его выволокли в коридор, побили и утащили за поворот. На убой или в дальнюю клетку – мне неизвестно. Больше я его не видел.

Какую-то истерящую даму, через пару камер от нашей, пристрелили прямо на месте. Стражники целый день не трогали её труп, хотя другие тела выносили исправно – обход был каждый час, и всегда находились покойники.

Так она и лежала там, с пробитой головой и разбрызганными мозгами, а её сокамерники вжались в прутья и боялись даже пискнуть. Не могу забыть их побледневшие лица.

У меня на глазах сломали руку ребёнку. Стражник – с жидкой бородой и шрамом через всю щёку – зашёл в соседнюю камеру, забрать ведро с испражнениями. Наступил спящему малышу на ногу, тот заплакал. Стражник споткнулся. Ведро не выронил, но часть его содержимого выплеснулась наружу.

– Ах ты крысёныш!

Он сначала ударил мальчика по лицу. Тот закричал сильнее. Тогда стражник схватил его за запястье и дёрнул вверх.

– Заткнись! Заткнись, сучонок! Я кому говорю, заткнись!..

Соседи по камере вмешались – кто заголосил, кто полез с кулаками. Если бы не дьявольская боль в затылке, я бы тоже встрял. Причём всерьёз. Тут много-то не надо – просунуть руки сквозь прутья, схватить за волосы, подтянуть, сломать шею.