Дракониада

Я вскарабкиваюсь на ограждение, держусь за вывороченную решётку, смотрю на далёкий двор и спешащих по своим делам людей. Интересно, долгим ли покажется полёт? Успею я пожалеть об этом последнем шаге?

Тут я вижу нечто, отчего фантазии рассеиваются, как пар. Я – по-прежнему на полу, к решётке даже не прикоснулся. А там, далеко внизу – компания людей в красных шапках.

Это они во всём виноваты. Не знаю, как и почему, но это они устроили. Называйте паранойей или шестым чувством, но я был абсолютно уверен в своей правоте.

Следующий фрагмент – я уже внизу, мчусь к этой компании, сбиваю с ног главного, что-то кричу... Кусочек короткий, потому что я быстро теряю сознание. И очухиваюсь в неопределённом месте. Один из этих красношапочников передо мной – довольный, ухмыляющийся, разве что шапку снял. Остальные где-то неподалёку, в соседних комнатах.

– Мы знали, что ты это почувствуешь, – говорит человек.

– Где Лиза? – спрашиваю я.

– Знали. Вы оба – идеальные кандидаты, да.

– Это вы её похитили?

Человек мерзко кривится:

– "Похитили" – отвратительное слово.

– Это вы всё устроили! – я пытаюсь вскочить, но, как в дурном сне, почему-то остаюсь на месте. – Вы!..

– Ну, не я конкретно... – собеседник изображает сочувствие. – Понимаю, понимаю, это всё – как снег на голову. Но войдите в наше положение. Вы оба – идеальные кандидаты. Мы просто не могли пройти мимо.

– Идеальные кандидаты на что? – я едва сдерживаюсь, чтобы не закричать.

Человек улыбается. Вроде – с пониманием. Но сколько зла, на деле, в этой улыбке!

– Скажем так: на небольшое путешествие. Эксперимент. Нам это очень важно, пойми. Вижу, ты рассержен. Это объяснимо. Имеет значение другое. Твоя дочь жива, и вместо того, чтобы орать, злиться и задумывать меня избить – ты можешь прямо сейчас отправиться к ней навстречу.

– Да? – я хмурюсь и стискиваю зубы.

– С одним маленьким условием.

Я злюсь:

– То есть как это – всё забуду?

– А вот так. Ты ничего не будешь помнить начиная с этого момента.

И правда – именно после этой фразы я забываю всю предыдущую жизнь. Её словно удалили – как Лиза стирала неудавшиеся линии на набросках. Только зачем? В чём суть эксперимента?

Я бы спросил собеседника, но память исчезла. Вместо этого я говорю что-то другое, он отвечает – всё так же вежливо, с притворным сочувствием.