Саги Арнира. Рождение героев

Хлеб был жестковат, но так вкусен!

Разглядывая караван, Далмира заметила, что многие повозки напоминают дома на колесах с крошечными окнами и дверями, в которые, что было странно, никто никогда не входил. Мало того, внутри кто-то был! Проходя мимо, она часто слышала странные звуки, доносящиеся оттуда. Кто-то скребся, кто-то рычал, а однажды из крохотного оконца высунулся длинный отросток с кривым когтем на конце. Некоторое время он извивался в воздухе на глазах у остолбеневшей девушки, затем быстро втянулся обратно.

Далмира спросила об этом Оллока, но тот сказал:

— Узнаешь, когда придет время.

Оллок говорил: если она выживет, то станет хартогом. Здесь Далмира слышала это слово очень часто. Видимо, все они и есть хартоги, но что это значит? «Охотники на диких зверей? — подумала девушка, вспоминая крепкие повозки-клетки. — Конечно же, хартоги ловят зверей! Но... зачем? Для кого или для чего нужны дикие и, наверно, опасные твари?» Этого она не знала.

В остальном, второй день среди хартогов ничем не отличался от первого.

Тот же бег по пересеченной местности и упражнения с Оллоком, отличавшиеся от вчерашних только тем, что на этот раз палкой орудовал он. Но уклонялась она еще хуже, чем нападала.

В слезах и синяках Далмира отправилась на ночлег. Все тело болело, и немудрено! Оллок, хоть и бил не в полную силу, поблажек новичку не делал, и Далмире пришлось несладко. Она рассчитывала на поддержку Кинары или немого парня, но девушка выглядела равнодушной, с презрительной усмешкой выслушивая жалобы новенькой, а Немой — так его все и звали — и вовсе куда-то пропал.

Засыпая, Далмира думала, что, приди сейчас Торвар, она будет не в силах сопротивляться ему...

Ей приснился страшный сон. Она стояла на площадке между повозок. Она была одна, и знала, что в лагере нет ни одного человека. Далмира стояла с факелом, а вокруг размытой тенью ходил жуткий, огромный зверь. Он пытался напасть сзади, словно боясь света факела, но всякий раз Далмира успевала повернуться, но видела лишь желтые, полные ненависти, глаза.

Так и не добившись ничего, зверь сгинул во тьме, и оттуда донесся устрашающий вой...

Далмира проснулась и разом приподнялась на постели. Даже сквозь плотный полог внутрь отчетливо проникал жуткий, леденящий сердце вой. Ей показалось, что выл не один зверь, а несколько. Она огляделась: в шатре никого. Где же все? Накинув куртку, девушка вышла наружу.