Саги Арнира. Рождение героев

— Она, что, не может сама ответить? — осведомился воин с копьем. Он сделал шаг вперед и, вытянув руку с оружием, дотронулся острием до ее груди. — Нравится мое копье, детка? Давай купим ее, брат, клянусь Сущими, она чего-то стоит. По крайней мере, в постели.

— Я это сам решу, Торвар. Почему девчонка молчит?

— Она плохо говорит, но, кажется, все понимает, — усмехнулся Эторг. — Ее язык напоминает ваш, мой она вовсе не знает. Она дикарка, а дикари ловки и смелы. Как раз то, что тебе нужно!

— Дикарка? — усомнился Тормун.

— Мне все равно, — отмахнулся Эторг. — Так ты возьмешь ее? Или я прикажу привязать ее к колесу ортангира и размажу по земле.

— Отпустите ее, — велел толстяк. Стражи вопросительно взглянули на Эторга. Тот кивнул. Далмира смотрела на толстого коротышку и окружавших его людей, пытаясь понять, что сейчас произойдет.

— Оллок, проверь ее.

Человек с плетью подошел к девушке, вытащил из-за пояса длинный нож и разрезал ее путы. Затем воткнул оружие в песок перед ногами Далмиры и отступил. Тормун схватил ее за руку:

— Возьми, — сказал он, указывая на нож. Его пухлые пальцы унизывали перстни со сверкающими каменьями, но в глаза девушке бросился длинный ярко-красный ноготь на левом мизинце, оправленный в желтый металл. — Возьми нож и убей однорукого. Убьешь — и мы отпустим тебя.

Далмира поняла. Они, конечно, обманывают, но есть ли у нее выбор? Она посмотрела на черную рукоять у ног и подумала, что ради свободы ей предлагают убить человека. Вот этого однорукого, так спокойно стоящего в пяти шагах. Сможет ли она, готова ли? Ведь Далмира уже убивала, и до сих пор помнит, как легко нож, подобный этому, вошел в тело хелмара, и он умер. Но тогда ее вела ярость, она хотела мстить за отца и друзей... Далмира попыталась разозлить себя, но ярость ушла, затаившись где-то глубоко под сердцем.

— По-моему, она безнадежна, — сказал Тормун. — Я не стану ее покупать.

— Тварь красноволосая, ты не стоишь отбросов, которые жрала! — разочарованный Эторг ударил ее по лицу. Далмира упала на колени, и нож сам прыгнул в руки. Молниеносный выпад прозевали даже охранники, и сверкнувшее лезвие рассекло одежду на животе Эторга.