Саги Арнира. Рождение героев

Троица остановилась перед десятником.

— Кто ищет правосудия? — спросила белая маска. Голос, доносившийся из-под нее, был громок и странен, Шенну казалось, что говорит не один, а несколько голосов. В руках у человека был длинный, украшенный изумительной резьбой посох, на конце которого неизвестный мастер вырезал фигурку невиданного Шенном крылатого зверя.

— Я, — ответил десятник.

— Кто обвинен? — спросила черная маска. На бедре этого судьи висел широкий изогнутый клинок, а плечи казались невероятно широкими из-за толстых кожаных наплечников.

— Он, — палец воина указал на торговца, — обвиняется в предательстве и смерти погибших сегодня людей.

— Известно ли тебе, воин, что мы судим так, как судили наши предки, и законы одана не помешают нам наказать или отпустить обвиненного?

— Известно. Я слышал о вашем правосудии и рад, что могу увидеть собственными глазами! Ни я, ни мои воины, не станем мешать вам. А вот он, — десятник показал на Шенна, — обвинен в колдовстве.

— Да! — подтвердил староста. — Именем наместника, я обвиняю этого человека в колдовстве! По законам Арнира его следует казнить!

— Мы поступим с ним согласно закону мергинов, — ответила белая маска. Недвижное лицо ее, довольно точно передающие лицо человека, было спокойно и равнодушно, в отличие от черной маски, отталкивающие и грозные черты которой внушали безсознательный страх. Желтая маска казалась Шенну более привлекательной. Неподвижный, чуть искривленный рот ее усмехался, и скошенные вниз уголки глаз придавали застывшему навеки лицу какое-то хитроватое выражение.

Судьям принесли скамьи, и они сели. Воины образовали небольшой круг, с внешней стороны которого расположились селяне, а внутри оказались Каброн и Шенн.

— Сначала — ты! — объявил судья, указав на торговца.

Судьи выслушали всех, кто хотел что-либо сказать. Слушая свидетелей, Каброн все больше сутулился, не смея глядеть по сторонам. Шенн стоял спокойно, думая лишь о том, что с Рианой.

Ольф называл законы его народа дикостью, но Шенн считал их справедливыми. Рана за рану, глаз за глаз, жизнь за жизнь. Слушая рассказы наставника о Древних, своим еще неокрепшим варварским умом юноша смутно догадывался, что законы изменяют не люди, их изменяет сама жизнь. И там, где людям живется легче, законы меняются, становясь более мягкими.