Саги Арнира. Рождение героев

Так что иди и проспись!

— Я убью ее! — заревел оскорбленный хартог, пытаясь пробиться к Далмире, но однорукий стоял, как скала. — Отойди, Оллок, ты должен повиноваться мне!

— Я должен повиноваться вождю Тормуну, и только он решает, кто и когда умрет, — холодно и твердо ответил Оллок. Мужчины смотрели друг на друга, и ярость одного, шипя, плавилась в ледяном спокойствии другого.

Торвар отвел ненавидящий взгляд:

— Когда я стану вождем, ты отправишься в Круг, Оллок!

На лице учителя не дрогнул ни один мускул.

— Как будет угодно вождю, — сказал он. Торвар одернул смятую одежду и ушел.

— Ты свалила Торвара. Это дорогого стоит, — произнес Оллок, и серые глаза его потеплели, тая в уголках искорку смеха. Не прочитав в словах учителя осуждения, Далмира слабо улыбнулась.

— Зря смеешься. Торвар не простит тебе, ведь все узнают, что его сбил с ног новичок, недавно прошедший первый Круг!

— Но никто не видел этого... Кроме тебя.

Оллок кивнул:

— Ты правильно думаешь.

— Но... зачем тебе это надо?

— А это — уже не твое дело! — отрезал однорукий. Оллок радовался позору Торвара и сделает так, чтобы о схватке узнали все. Брат Тормуна вызывал у него презрение. Торвар и впрямь был неплохим бойцом, но в душе — и Оллок это знал — был мелким и недостойным управлять хартогами ничтожеством. Его старший брат жаден, жесток и циничен, но в нем есть внутренняя сила, недюжинная воля и достоинство.

Тормун задумчиво расставлял на доске фигуры для игры в арш — древней забавы торговцев-ортанов, в недавнее время ставшая любимой игрой ринерессцев. У него вдруг возникла мысль заказать сотню-другую игр у Эторга и продать их с прибылью богатым семьям Ринересса, но вождь прервал эти мысли.

В комнату ворвался Торвар. Брат был красен, как луна Игнира, и взбешен, как зверь, которому прижгли задницу.

— Убей красноволосую, Тормун! Я хочу, чтобы ее сожрали!

Тормун приподнял бровь:

— Зачем?

— Убей ее, или я сам это сделаю!

— А, ну-ка, подойди сюда! — приказал Тормун. Голос развалившегося на постели толстяка вмиг стал иным.