КНИГА ДЕМОНА: Чернильные души

Сообразил, наверное, что его проделка против него же и обернулась. Двое расфуфыренных прекратили свою беседу и с любопытством наблюдали за происходящим - видимо, выходки Хрюка-Скайвира были здесь известны и популярны.

- Ну-ка, Бун, скажи мне, как звали твою почтенную матушку, - велел капитан, между делом поливая горчичным соусом большой пласт ветчины.

- Мою матушку звали Отилия, почтенный Скайвир.

- Твою матушку звали свинья, Бун. Потому что только такой гадкий поросенок мог подучить несчастного, невинного парня обозвать уважаемого человека.

У повара затряслись губы. 

- Или, может быть, мне заявить о публичном оскорблении? У меня и свидетели есть.

Девицы дружно закивали.

- Сам знаешь, что за это бывает. Скорее всего, я куплю тебя у города и продам потом на рынке в Мехальми или Бар-Калле, чтобы из тебя сделали евнуха.

- Прошу вас, почтенный господин... - начал было повар, но капитан перебил его, отсекая новый ломоть ветчины:

- Нет, Бун. Я знаю, что я сделаю. Я человек жизнерадостный и чадолюбивый, потому я просто велю тебе сбегать в винный погреб и принести ма-аленький бочонок вина «Три трезубца». Я знаю, что у вас такое есть. Вот только денежки за него ты выложишь из своей кубышки, а если не захочешь, то найдешь способ обдурить своего хозяина, как ты это делаешь по десять раз на дню.

Повар закивал.

- Так что же ты стоишь, поросенок? Беги в погреб, покуда я не передумал!

Повар умчался со всех ног, а расфуфыренные вернулись к беседе с несколько разочарованным видом: наверное, они ожидали от капитана большей изобретательности. Это тут же подтвердила одна из девиц, в пышном оранжевом платье с бантами, доверительно сказавшая Гаю:

- В прошлый раз наш милый дядюшка Хрюк снял с оскорбителя - какой-то матросик был из нездешних - штаны и повесил их на столб, а потом велел доставать, причем пока бедняга лазил, дядюшка Хрюк кидался в него гнилыми яблоками и попадал в самую цель.

- Вообще-то меня можно называть и капитаном Хрюком, - поведал капитан, протягивая Гаю ветчину. - Но я позволяю это людям, уважаемым мною, а также вот таким прелестным созданиям, как эти, что сидят здесь… постой-постой, куда же ты снова падаешь, милая крошка?! Вот так вот, сиди… Я — человек жизнерадостный и чадолюбивый...