Варлок

– Хорошо, – наконец ответил я и кивнул рыжей. – Пошли?

– Э-э, нет! – тут же воскликнула Нина. – Хочешь, вон Ленку забирай. Она всё равно пацан в юбке, с ней даже поговорить толком не о чем. Так что бери, не жалко. А Андре сегодня переночует у меня!

– Вот ещё… нафига мне Мальвина сдалась, – ответил я, бросив взгляд на надувшуюся и потирающую затылок Касимову. – Тогда я пошёл. До завтра.

– Иди и иди! – похлопала меня по плечу Андре.

– И не возвращайся, – буркнула мне вослед фиолетововолосая и вдруг показала язык.

«И чего им всем от меня надо…» – подумал я, когда брёл по ночным улицам Ильинского к своей общаге.

* * *

Улыбающаяся, худенькая девчонка, ростом чуть выше Нины, в розовом платьице с рюшами, которая находилась на другой стороне арены, снова радостно запрыгала. Картинно, по-мультяшному, поджимая под себя ноги, размахивая руками и посылая в разные стороны воздушные поцелуи.

Затем встала в героическую позу, ловко повертев в руке до отвращения анимешный жезл с сердечком и крылышками, зажмурила один глаз и, приложив к другому руку, сложенную в знак Victory, посмотрела на меня сквозь разведённые пальцы.

Очередной выпущенный ею магический пузырик лопнул прямо у меня перед лицом, и в нос пахнуло запахом клубники и ванили, и я, опять зашатавшись, медленно поплёлся к ней, не в силах справиться со своим телом.

– Ударь себя! Ну пожа-а-а-алуйста! – крикнула она мне.

Почти сразу же мой левый кулак припечатал меня по лицу, отчего я упал на колени. Главное, что при этом я всё равно не смог оторвать от неё взгляда. На меня, словно волны, накатывали спазмы платонических чувств и одновременно жгло огнём дикое, животное желание «взять» эту девчонку прямо здесь и сейчас. На глазах у толпы.

Самым же мерзким было то, что я даже мысли свои не контролировал, а просто слышал сам себя со стороны. Голос разума, вопиющий в пустоте, в то время как в тело будто бы вселился чужак.

Натуральный, робкий идиот-самец, готовый пускать слюни перед самочкой, нестерпимо желая овладеть ею и при этом отчаянно трусивший из-за того, что он, по сути, червь, недостойный целовать следы ног этой Богини.

Настоящее же сознание рычало и рвалось на задворках, скованное по рукам и ногам эмоциями и тем воздействием, который оказывала на мой организм её поганая магия.