Варлок

Будут они при таких раскладах портить взаимоотношения из-за туманных перспектив в виде подстреленной эльфийской девчонки? Максимум начнётся очередной виток «войны сталкеров», ну может, кто ракетами на скорую руку предполагаемую зону накроет. Пока наших людей там официально нет. И всё. Утрутся.

– Н-наверное, вы правы, – выдавила из себя покрасневшая Нина, которая, кажется, мнила себя гуру международной политики, и сейчас ей было нестерпимо стыдно, что она ляпнула ерунду, поддавшись эмоциям.

– А вы, ребята, чего-то хотели? – валькирия с интересом посмотрела на нас. – Хотели заявление написать или…

– Ольга, – крикнул ей Валентин, – эти первокурсники ко мне пришли. В гости, на рюмку чаю! Так что, о наша грозная начальница, заклинаю тебя – не пугай их!

– Уж не тот ли это «дух», что уделал тебя на шестах? – улыбнувшись, спросила она. – Парень, ты с какого факультета-то?

– Военка, пятидесятая группа.

– Опа! Преторианец, что ли? – кажется, она даже удивилась, впрочем, в голосе не было ни грамма враждебности. – А куратор кто?

– Грем Фишшин, – я кивнул на притихшую Касимову, с завистью рассматривавшую старшекурсницу. – Мы с ней вместе у него учимся.

– Круто! – она улыбнулась и перевела взгляд на Нину. – А тебя я, кажется, у нас на факультете утром видела? Ты тоже на политико-дипломатическом?

– Да… – Зайка удивлённо захлопала глазками.

Кажется, она совсем не ожидала увидеть в дисциплинарной комиссии кого-либо из «своих».

– Я у Анны Михайловны Садовой в группе.

– Тебе очень повезло, – улыбнулась валькирия. – Анна Михайловна – замечательный преподаватель. Ладно, ребята, заговорилась я с вами, пойду-ка, а то у меня ещё бумажной работы непочатый край. В первый же день столько всего навалилось.

Махнув нам на прощание, она скрылась за дверью, а нами вплотную занялся Валентин и его сослуживцы.

Хозяева быстро накрыли стол, в небольших фарфоровых чашечках заплескался свежезаваренный чай, и кто-то из парней сбегал в ближайшую кондитерскую за тортиком. Пару раз я ловил на себе немного виноватый взгляд шестовика. Он как бы говорил мне: «Ты уж, приятель, извиняй. Я б тебя чем покрепче угостил, да вот начальница на месте, да и ты сам с подружками припёрся».

Впрочем – лично меня всё устраивало.