Варлок

 – А одному особо болтливому вьюноше следовало ещё тогда язык с корнем выдрать. Андрейка, ты глазки-то не отводи, не отводи… это я про тебя родимого баю!

– Простите, Мастер, – понуро опустил голову герцог Сафронов. – Я тогда совершил ошибку.

– Пустое, – отмахнулся старик. – Вы, молодые, только языками поменьше трепите, а то даже из этих стен порой растут симпатичные такие ушки. Так и хочется встать и оторвать. Ты поняла меня, девочка?

Из приёмной раздался приглушённый визг, и что-то громко бухнуло.

– Мастер, вы мне Ларису не прибили часом? – взволнованно спросил ректор. – Она…

– Да ничего с твоей секретуткой не станется, – фыркнул дед, – разумение имеем! Но будет в следующий раз головой думать: с кем твои разговоры стоит подслушивать и записывать, а с кем – нет. Конторская, небось?

– Конторская, – со вздохом кивнул Андрей Иванович и изобразил на лице извиняющееся выражение.

– То-то я смотрю, вся из себя такая сахарная, – заулыбался старик.

– М-м-м…

– Не мычи!

– М-мастер… вы ли это? – всё ещё не веря своим глазам, выдавил из себя Ромушев.

– Я, я! Рот-то закрой, а то муха влетит!

– И этот Кузьма – ваш внук?

– А то ж, – с гордостью ответил старик.

– Но я же слышал, что…

– Слышал он! – дед сдвинул брови, и барон с герцогом дружно побледнели. – Болтаете вы, молодые, нынче много… При Кобе такого не было! Лавруша всех болтунов быстро учил рот на замке держать.

– Но… – Виктор Леонидович всё ещё никак не мог прийти в себя. – Внук… Господи… так он ваш внук, но вы Варяга упомянули! Он что же, ещё и его ученик?

– Его, его… чтоб его черти в аду жарили, – сплюнул Мастер и бросил извиняющийся взгляд на хозяина кабинета. – То святоши расстарались, чтоб малыш в нужные руки попал. Добились-таки своего, мракобесы проклятые!

– Но он же в хохлятской Зоне сгинул! – в сердцах воскликнул Ромушев, у которого от всего услышанного голова так и шла кругом.

– Больно много вы, молодые, знаете, как погляжу, – посетовал старик, – и как вас только Славка до сих пор терпит!

– С трудом, – ответил ему на риторический вопрос ректор, которому уже становилось стыдно за своего бывшего ученика. – Его Величество всех нас терпит с превеликим трудом!

– Так значит Варяг, действительно, всё ещё жив? – поджал губы барон.