Легенда о Лазаре 3. Незваный гость

Постепенно начали пропадать те самоуверенность и гонор, которыми, Лаз теперь чётко видел, он страдал уже довольно давно.

Там, в Апраде, в Доме Магии, он был Лазарисом Санктусом Морфеем: юным дарованием с неизмеримым потенциалом, будущей опорой нации, потенциально сильнейшим магом в истории, тем, кто однажды будет решать судьбы стран и народов.

Как бы он ни старался убежать от всех этих титулов в учёбу и общение с друзьями, они, словно назойливые комары, находили его и продолжали противно пищать над ухом. И постепенно, хотел он того или нет, это оказывало своё влияние.

Высокомерие, заносчивость, чувство собственного превосходства. Эти эмоции не затмили разум полностью, но всё его поведение, сейчас Лаз отлично это видел, было насквозь ими пропитано.

Начиная от того, как он сидел в своём кресле, с отеческой полуулыбкой наблюдая за своими друзьями, и заканчивая самым идиотским поступком на свете – участием в магическом турнире. Он везде и со всеми вёл себя так, словно был фокусником, демонстрирующим окружающему миру один бесконечный и невероятно зрелищный трюк.

Да, может, в какой-то мере он имел на это право. Не только из-за своей силы как мага, но и из-за разницы между возрастом его тела и разума, оборачивавшей любое его действие в проявление гениальности. Вот только…

Лаз не был гением. Он и раньше себе это говорил, однако, тогда после этих слов обязательно шло: “НО…” - и список того, в чём он лучше этих самых гениев.

А сейчас до него начало доходить, что не было никакого смысла в этом самом “НО”.

И то, что он на полном серьёзе в них участвовал, да ещё и внутри собственной головы, нельзя было назвать хорошим показателем.

Семён Лебедев, тот человек, что умер там, в пустыне африканского континента, таким не был.

Был эгоистом? Да. Считал себя умнее других? Не без того. Тешился мыслями о собственной уникальности? Конечно, все так делают.

Вот только это всё было легко и непринуждённо, не выходило за рамки и не мешало ему жить. Потому, что Семён Лебедев понимал: он точно не самый умный и не самый уникальный. Скорее всего даже не в первом десятке миллионов из семи миллиардов.

Может быть, именно поэтому, вдруг оказавшись кем-то даже не из разряда “Один на миллион”, а сразу попав в “Один на весь мир”, Лаз не заметил, как впустил в себя эту гордыню.