Новый Рубеж

На жесты и голосовые команды алтарь также не реагировал. Да и странно было бы, если бы реагировал. В конце концов, вряд ли его создатели говорили по-русски, или на каком-либо ином земном языке. В какой-то момент Антон, уже отчаявшийся подчинить неведомое устройство, начал просто изучать карту. Его взгляд зацепился за то место, где проглядывалось его собственное подворье. Жаль, что приближение такое слабое. Вдруг, карта пришла в движение. Она наплыла на точку, на которой он концентрировался секунду назад, и Антон увидел свой деревянный домик, во всем его великолепии павшей деревянной крепости так, будто стоял от него в десятке шагов.

Или точнее, парил в десятке шагов над ним, если можно так сказать. Выходит, карта реагирует на мысленный посыл. Да не на всякий. Постепенно, Антон смог немного освоиться, и определить границы доступной ему области, передвигая обзор мысленными командами, по известным ему ориентирам в этой местности. Он мог спокойно озирать примерно пять километров вокруг холма. Примерно, потому что расстояние он определял, сравнивая его с размерами участка, что давало большую погрешность. Когда он попытался дать команду на точное определение расстояния, неведомый прибор его понял, и послушно высветил в воздухе несколько символов. Значения которых Антон, конечно, не понял. Стоило ему отойти к двери, как карта беззвучно растворилась, будто ее и не было никогда. Убедившись, что в случае чего может снова ее вызвать, Антон решил уделить больше внимания другим предметам в часовне. Книг тут было много. Антон не стал считать все, прикинув, сколько в среднем стоит на каждой полке и сложив число полок. Получилось что-то около трех сотен. Внушительное число. И это ведь не те тонкие современные книги, в хлипких картонных обложках, а настоящие фолианты. Толстая, грубая бумага, и кожаная обложка с металлическим тиснением. Такой и насмерть пришибить можно, неосторожно ударив. Открыв и с некоторым трудом пролистав пару томов, он был вынужден вернуть их на место. До поры до времени. Непонятный иероглифический язык, на котором они были написаны, оставался полнейшей загадкой. Кое-что можно было понять по картинкам и гравюрам, отличавшимся небывалой искусностью, но и среди них было слишком много странного, а на полный перебор всей библиотеки в поисках полезных сведений могло бы уйти очень много времени. На полках были не только книги. Были там и запечатанные бутыли цветного стекла, в которых покоились неведомые Антону жидкости.