Новый Рубеж

Пролетев через дверь горничной, он врезался в заскулившую собаку. Ощущения были странными. Все тело Антона будто онемело, а на оголенной груди алел глубокий порез, пересекавший все туловище. Кровь ручейками стекала вниз.Оправившаяся от падения фурия уже начала лезть в сени, но получила сокрушительный удар лапой от собаки, и с визгом скрылась в помещении. Антон ощущал, как жизнь медленно покидает его, вместе с ручьями крови. Здесь, в этом неведомом мире, ему предстоит умереть. Печально, но ничего не поделаешь.

В этот момент он ощутил, как его многострадального тела касается что то мокрое. Собака подхватила его челюстями, и небрежно, словно тряпку, забросила себе на спину, вызвав внеочередной приступ боли по всему телу. Не имея сил к сопротивлению, Антон просто вцепился в шерсть животного.-Нет смысла, дружок... Скоро они нас прикончат...Антон попытался погладить собаку по макушке, но мир расплывался перед его глазами. Сила покидала конечности. Он почувствовал резкий удар, и свист ветра. Собака куда--то бежала, с немалой скоростью. То справа, то слева, визжали фурии. Антон же сосредоточился на самом важном, понимаемом им на уровне подсознания. Нужно держаться. Держаться, покуда есть силы. Держаться липкими руками за собачью шерсть. Падение равносильно смерти, для них обоих. Антон уже понял, что собака его не оставит. Последним его воспоминанием в эту жуткую ночь стал яростный топот собачьих лап по чему-то твердому, и удаляющийся визг фурий. Он благополучно отключился. ***Антон очнулся, и отметил, что первым услышанным им звуком вновь стала капель. Где то рядом капала вода, разбиваясь о твердую поверхнсоть. Вероятно о тот же самый каменный пол, на котором он сейчас весьма неудобно развалился. Вокруг было темно и плохладно. Конечности занемели. Свет проникал в это помещение лишь через узкие щели в стенах, падая на пол прямыми, как стрела, лучами. Так значит, вчера они от этих тварей спаслись? А где в таком случае эта собака? И раны, почему они совсем не болят? Поднявшись с отчаянным кряхтением тысячелетнего старца, Антон обозрел свои телеса. Поперек его торса шел довольно уродливый белый шрам, покрытый какой то слизкой дрянью. Но за исключением этого, он был совершенно цел. Правда, тело все ломило, будто после крайне напряженного трудового дня. Да и конечности слегка занемели от холода. Странно все это, как ни посмотри. Впрочем, в этом мире пока что странно вообще все.