Персональный Рикудо Сеннин

Ты вообще был весьма осторожен, особенно как для того, кто любит ощущать вкус крови во время боя, хах! Если бы я был чуть лучше готов к тому, что ты внезапно выкинешь нечто подобное, тебе бы даже это киндзюцу не помогло победить.

— Ну что, тогда ещё разок станцуем? Без этого му*ацкого Izanagi? — предложил Мадара, возвращая своему телу прежний вид, включая разбросанное ранее метательное оружие, повреждения одежды и ослепший после использования киндзюцу глаз, — Я всё же хочу хоть раз победить тебя в тех же условиях, в которых мы сражались во времена Сенгоку Джидай.

— Только что-то не выходит, да? — холодно заметила Сенджу Мито, в девичестве Узумаки, сжимая руку на плече Хаширамы. — Всю жизнь сражались, теперь и после смерти только этим занимаетесь. Неужели не надоело?

— А тебе какое дело чем мы занимаемся? — недовольно осведомился Мадара.

— А такое, что в Чистом Мире можно заниматься чем угодно, но вы только и делаете что дерётесь! Какой смысл в этой свободе, если вы застряли в прошлом, а я вынуждена за вами наблюдать! — последняя фраза явно вырвалась у Мито сама собой.

— За это я тебя и ненавижу, — раздраженно заявил Мадара. — Вместо того, чтобы прямо заявить, что хочешь провести время с мужем, ты несёшь какой-то бред… — Учиха вдруг осёкся и замер.

— Да! Я уже успела соскучится по Хашираме! С тех пор как ты сдох, я его почти не вижу! Он всё время торчит с тобой! — начала Мито яростно изъявлять свои претензии, но Мадара её грубо перебил.

— Неважно. Похоже мне пора, — заявил он активируя Риннеган.

Переключение с Шарингана на Риннеган ни с чем не сравнимо. Резкое расширение угла обзора, ещё большее увеличение остроты зрения и возможность видеть чакру во всех проявлениях, включая души умерших. И бьющая набатом в голову вера. Вера в собственное всемогущество, с которой почти невозможно бороться, потому как просто не хочется.

Мадара быстро нашёл причину своих ощущений, с грустью и надеждой признавая, что действительно пришло время уходить. Ему не показалось. Риннеган позволил разглядеть тянущуюся к нему тонкую, достаточно крепкую, чтобы утянуть любую душу, невидимую нить, предлагающую провести его за собой куда-то во вне обители ушедших.

— Тебя действительно воскрешают? — неподдельно изумился, первым поняв что происходит, Хаширама.