Небесные Колокольцы

 

Воспоминания эти бодрости не добавляли, и Воронцов выбросил их из головы. 

Ворота, за которыми начиналась территория инквизиции, оказались заперты. Воронцов прощупал их и прилегающую территорию, едва повернув из-за угла. Двадцати секунд хватило, чтоб убедиться, что наложенная защита смята и разодрана в клочья. 

Искать кого-нибудь, кто открыл бы ворота, не было времени, а возможно, и смысла. Если кто и оставался внутри живой, то он был куда более в худшем состоянии, нежели с трудом натянувший штаны Владислав.

Не замедляя шага, Воронцов прошептал короткое заклинание. Тяжелые кованые створки сорвало с петель и с грохотом унесло в глубь аллеи. 

 - Ну извини, извини, Марк Тойвович, - со свистом прошептал Воронцов, пробегая мимо искореженных створок. Вообще-то он рассчитывал взломать замок, не более. Должно быть, изуродованная защита отзывалась на заклинания самым непредсказуемым образом. Следовало быть предельно осторожным.

Тишина вокруг особняка казалась гробовой, но Владислав чувствовал, что внутри теплятся огоньки жизни.

Главное, чтобы не начали в него палить, подумал он, взлетая на высокое крыльцо. Воронцов резко толкнул дверь, а сам прижался к стене сбоку. 

Выстрелов не последовало. Присев на корточки, он быстро глянул в дверной проем. Дежурный - знакомый уже пожилой сержант - лежал, уронив голову на стол, и не шевелился. Больше Владислав в вестибюле никого не заметил и, выждав еще несколько секунд, вошел. 

Подойдя к столу, перегнулся через стойку и пощупал пульс у сержанта.

 

Мертв.

Со второго этажа доносились тихие скребущие звуки. Запрокинув голову, Владислав посмотрел наверх. Вроде бы опасность не ощущается. Конечно, никакой гарантии нет, но нет и выбора, надо подниматься.

Зеркальце он нашел сидящей на полу возле двери кабинета Ворожеи. Рядом валялась дорожная сумка, видимо, Елена  как раз выходила от инквизитора, собираясь в гостиницу, когда началась атака. Сильно же она припозднилась.

Елена скребла каблуками отороченных мехом ботиков по исцарапанному паркету, силясь подняться.

Рукой нащупывала дверную ручку, но все промахивалась, рука бессильно падала, и приходилось начинать все с начала. 

Воронцов рванулся к ней, упал на колени, развернул лицом к себе, стараясь поймать взгляд. Сердце противно заныло, неужели и ее сознание размололи жуткие черные жернова? 

Ресницы дрогнули. Зеркальце слабо застонала. 

Из носа у нее безостановочно капала кровь.