Небесные Колокольцы

Девушки и молодые женщины охотно воспользовались этой возможностью. Республика сумела залечить раны и теперь, после мирных лет, ее столица сравнялась блеском и с Парижем, и с Нью-Йорком и вполне могла называться достойной преемницей главного города Империи. С последним утверждением, конечно, ни за что бы не согласились жители столицы северной, надменного Петербурга, так и не простившего купчихе-Москве возвышения, но молодежи, высыпавшей в вечерний час на улицу, не было до этого дела. Молодые люди просто радовались жизни.

 

Юноша, по виду, студент, должно быть, тоже ехал развлекаться. Вид у него был достаточно праздный. Симпатичный, модно одетый, он легко взбежал по эскалатору, насвистывая мелодию из популярного мюзикла. Две хорошенькие девушки, покупавшие в палатке расстегаи, проводили его заинтересованными взглядами и зашептались. Незнакомец был весьма недурен собой, он вполне мог бы оказаться будущей кинозвездой или музыкантом. Увы, видение промчалось мимо, не удостоив их взглядом, и девушкам оставалось только вздохнуть, принимаясь за горячие пироги.

Подруги были бы несказанно удивлены, узнай они, куда шел юноша. Выйдя из метро, он направился прямиком ко входу в громоздкий дом, что темной глыбой возвышался над площадью и соседними улицами. Было уже поздно, люди разошлись, но несколько окон все еще светились. Похоже, есть на земле те, кто не спит никогда.

Трансильванец не любил главное здание Службы, хотя и признавал, что огромный приземистый куб светло-серого гранита производит впечатление.

Но все же в светлых коридорах с зелеными дорожками и высокими  ослепительно-белыми потолками чувствовал себя неуютно. Он не раз пытался оценить, можно ли пробить защиту здания из тонкого мира, но каждый раз, видя тот же светло-серый куб, что и в физической реальности, убеждался, что решиться на это мог бы только сумасшедший. Поскольку куб этот был абсолютно непроницаем, без малейшего намека на трещинку или щербинку. Он просто существовал как некая вещь в себе, как воплощение идеи безопасности.

И все равно его не оставляло чувство легкой нервозности и неуверенности. Он вообще недолюбливал обширные помещения и высокие потолки. Об этой его слабости никто не знал. Возможно, догадывался Ворон, но Ворон далеко и никогда этим знанием не воспользуется. Еще, конечно, знал  Старец… Вот с ним считаться приходится, он, похоже, потому-то и вызывал Трансильванца именно сюда. Хотя для разговора им совершенно не нужен был физический контакт.