Небесные Колокольцы

Он тыкал пальцем в щель между ставнями и захлебывался от возбуждения:

- Смотрите, смотрите туда! 

По загаженному двору к крыльцу уверенно шагал человек в форме сержанта милиции. Судя по тому, как он привычно обогнул валяющуюся на тропинке гнилую колоду, сержант навещал этот дом не первый раз.

Участковый? Зачем пожаловал? В доме всю ночь тишина, свет не горел, с чего это… Профилактический визит? Совпадение?

В совпадения Граев не верил. Не существовало в этом мире такой роскоши. А потому он чуть-чуть ослабил концентрацию на энергетическом снаряде и выпустил тонкие, прозрачные, едва ощутимые даже в тонком мире, чуткие щупы.

Он не смог бы точно описать словами, как именно ощущал реальность в такие моменты. Стеклистые текучие очертания предметов дрожали, иногда проникая друг в друга, вибрировали, то едва слышно звеня, то гудя и воя, наполняя голову Граева тысячью мелодий, в которых он различал каждую ноту. Силуэты то приобретали, то вдруг теряли прозрачность или наполнялись нежными оттенками несуществующих в обыденной реальности цветов.

Двор - пустое безжизненное поле. Участковый -  плотный устойчивый контур,  внутри которого отчего-то пробегают искорки беспокойства.  Не беспокойства, нет. Напряженности. Полковник выстрелил жгутами-щупами дальше, за покосившуюся ограду.

И тут же рывком втянул их обратно и  резким выдохом вернул себя в реальность.

Ах черт! Вот что значит  недооценить провинциальных инквизиторов! Дом обкладывали. Граев засек минимум десяток силуэтов,  шестеро охотников двигались с характерной скупой грацией опытных вояк.

Как он мог настолько расслабиться, что не учел элементарной возможности: его след прочитают!

***

Несмотря на молодость, Ковальчук был достаточно опытен для того, чтобы не броситься в погоню очертя голову. На войну он не успел, но в училище галок не ловил, а после участвовал не в одной боевой операции на границе. К тому же очень хотел продвинуться по службе и дожить до подполковничьих как минимум погон, счастливой старости и кучи внуков.

А потому, почуяв слабый, но явственный след, оставленный подозреваемым на топчане, где он спал, и немногочисленных личных вещах, старший лейтенант согласно межведомственной инструкции принял на себя командование опергруппой инквизиции и сотрудниками милиции. Двоих наиболее расторопных постовых отправил в ближайшие участки с приказом поднять по тревоге свободных сотрудников и выдвигаться вслед за передовой группой.